– Мне жаль, парень, – Махани положил руку на мое плечо, когда из груди Торка вырвался последний вздох.
Нельзя сказать, что его смерть была особо мучительной. Он так и не пришел в сознание даже в самом конце. Ни стонов, ни криков, только расползавшаяся бледность и затрудненное дыхание, постепенно переходящее в хрип.
– Мне тоже, – ответил я. Хотя, честно говоря, в этот момент ничего не чувствовал.
В груди пустота, в голове полная неразбериха и почему-то злость на Пауля Гренвира, так и не обучившего толком ученика Искусству алхимии.
Может, знай Эри больше, Торка удалось бы спасти? Или это моя вина, что не проявил должного усердия? Хотя сколько тут пробыл, всего ничего…
– Скоро отправляемся, – сказал капитан «Незабудки». Народ собрался вокруг ложа умирающего, желая проводить того в последний путь. – Берите только самое необходимое. Напоминаю, идти лучше налегке, дорога будет тяжелая, ничего лишнего не брать.
Пауза, Махани обвел всех внимательным взглядом и мрачно пообещал:
– Ждать отстающих не будем.
Вот так вот, нам только что заявили, что в случае необходимости бросят, если кто вдруг задержится. Этические вопросы отошли на второй план, на передний вышло выживание.
– Надо устроить погребение, – сказал Секач, указывая на тело.
Капитан кивнул.
– Только не нужно особо усердствовать. Берегите силы.
Логичное предложение, не лишенное смысла. Умел Махани мыслить рационально в экстремальных условиях.
Мне вдруг дико захотелось заржать, тыча пальцем в хладнокровного моряка, и орать что-нибудь несуразное.
Истерика, чтоб ее. Не знаю, как удалось удержаться.
Нервный срыв во всем его проявлении. Отупение сменилась опустошенностью, а та в свою очередь неадекватным поведением. Внутри все булькало и плясало, совсем как в одной из сферических колб учителя.
Я провел рукой по влажному лбу, отбрасывая слипшиеся от пота волосы. Меня тошнило. Откат за активное использование искры магии достал меня через несколько часов после применения.
– Ты в порядке, твое магичество? – боцман покосился на мою бледную физиономию. Видать, решил, что «мальчик первый раз видит смерть», ситуация из разряда банальных, и малыш сейчас блеванет, а то и вовсе заплачет.
Придется его разочаровать. Я ничего не сказал, развернулся и отправился искать подходящий инструмент для копания могилы. Остальные молча проводили меня взглядом.
Справились мы не то чтобы быстро, но и особо не затягивали, понимая тщетность усилий. Вообще по правилам тело следовало сжечь, с учетом того, где произошла смерть. Однако такой возможности у нас просто не было, поэтому пришлось ограничиться обычным закапыванием в землю. Точнее в песок.
Сверху насыпали небольшую насыпь (которая, скорее всего, быстро исчезнет под воздействием ветра), обозначая место захоронения.
Жрец прочитал короткую молитву над могилой, и наступила тишина.
– Уходим, – когда пауза затянулась, а солнце уже скрывалось за горизонтом, Махани нашел в себе силы разрушить беспокойное молчание не знавших, что еще сказать, людей.
Подозреваю, они просто радовались, что не лежат под грудой песка…
Собирались недолго, благо все послушались совета капитана и заранее продумали, что с собой взять, а что бросить.
Мне пришлось оставить книги и лабораторное оборудование с алхимическими реактивами, что пережили кораблекрушение. Жалко, конечно, но тащить эту груду на себе физически невозможно. Спрятал под скалой, кое-как укрыв обломками корабельных досок и камнями.
Вряд ли тайник проживет долго, но оставлять все под открытым небом показалось как-то неправильно.
– Пойдем вдоль берега. Будем надеяться, что нам повезет наткнуться на одну из часовен с родником, – сказал Махани перед выходом и зачем-то напомнил: – Без воды нам долго не продержаться.
Как будто и так это непонятно.
Купец попытался что-то сказать, открыл уже рот, о чем-то подумал, помедлил и махнул рукой. На него почти не обратили внимания.
Двинулись.
Шли гуськом, размеренным шагом, экономя силы, стараясь держать кромку берега на расстоянии прямой видимости. Вечером мир окрасился в сумрак, поэтому серая пустыня стала еще темней, а море превратилось в черное колышущееся нечто.
Слегка посвежело, жара спала, вместо нее наступила прохлада. Народ сначала радовался, наслаждаясь отсутствием над головой раскаленного шара, но потом стал замерзать. Прохлада незаметно превратилась в холод.
Невероятно странно. Лично я никогда не думал, что в пустыне может быть так холодно.
Впрочем, это даже помогло. Сами не заметив, люди ускорили шаг, пытаясь согреться. Что, разумеется, играло нам на руку, следовало пройти как можно больше, пока запасы воды не истощились.