Правда, там тоже имелись свои нюансы, скажем, служитель какой-нибудь богини любви вряд ли сможет хладнокровно убить живое существо, используя силу покровительницы. Зато адепты бога войны развернутся по полной и легко устроят натуральную бойню. Не говоря уже о богине смерти, там вообще полный ахтунг. Такое начнется, что…
Из задних комнат донесся приглушенный шорох. Это еще что? Крысы? Так старый аптекарь заботился о сохранности товара, щедро используя крысиный яд.
Я настороженно покосился в окно, стражники продолжали исправно нести службу.
Позвать? Может, действительно вор забрался. С этим переполохом никогда точно не угадаешь.
Послышался неясный вскрик, затем звук падающей посуды. Что-то разбилось, вроде глиняный кувшин. Почти сразу за ним уже раздался более тонкий дзинь, похожий на битье стекла.
Тут уж я не выдержал. Одно дело бить глиняные миски и чашки, другое стеклянные баночки. Они стоили намного дороже.
Медленно и крайне осторожно отодвинул занавеску. Бллинн! Ну конечно, кто еще мог сюда залезть?
– Ты чего тут делаешь? – зашипел я, оглядываясь на входную дверь.
– А куда мне идти? – огрызнулись из глубины помещения.
Сгорбленная фигура облокачивалась на стол. В замызганных лохмотьях, перепачканный в грязи, усталый, мой старый «приятель» Йогар-гал не нашел ничего лучшего, как вернуться обратно.
– Как сбежал от погони? – спросил я, заходя внутрь комнаты. И сразу же отступил назад, зажимая нос рукой. – Можешь не отвечать. В выгребную яму, что ли, прыгал? От тебя несет, как от отхожего места. Ну и вонь.
– Завоняешь тут, – неразборчиво пробурчал божок и принялся без лишних слов скидывать одежду на пол.
– Эй, ты чего это собрался делать? – запротестовал я.
Поздно, паршивец уже разделся.
– Где купальня? – он с ожиданием уставился на меня.
Ну и нахал. Нет, вы только гляньте на эту наглую морду! Пришел без спросу, ведет себя, как дома, будто ничего не случилось.
– Там на улице два бугая, только и ждущие заработать благодарность от начальства за поимку опасного преступника, – я красноречиво ткнул пальцем себе за спину в направлении выхода.
– Опасного, да с чего бы? Никого не убил, не покалечил. Дал один раз в морду зажиточному хряку и сбежал. Делов-то, – пренебрежительно откликнулся Йогар-гал и снова спросил: – Так где купальня?
Нет, это уже просто невозможно. Совсем оборзел, гад. Может, и впрямь кликнуть сражу?
Подумав, я не стал этого делать. Вместо этого молча махнул рукой в другой конец помещения.
– Во внутреннем дворике есть чан с водой. Мойся там, нечего здесь грязь разводить.
Божок снова пробурчал себе под нос что-то неразборчиво с явными ворчливыми интонациями и потопал в указанном направлении, не забыв напоследок бросить:
– Шмотки новые нужны. Эти уже не отстирать.
Паршивец. Врезать бы ему хорошенько. Да боюсь, после хорошей выволочки доходяга окончательно склеит ласты. И так уже напоминает оживший скелет.
Физическая оболочка с трудом выдерживала присутствие эфирной сущности, и с этим тоже надо было что-то делать.
При прочих равных это вредное создание еще пригодится в будущем. В первую очередь, как источник ценной информации. Так что придется смириться с вызывающей наглостью. По крайней мере пока.
А потом, кто знает, всякое может случиться. Залетные гости с «той стороны» задерживались здесь, как правило, ненадолго.
Я поплелся на второй этаж, мысленно костеря настырного бога. При каждом шаге лестница противно поскрипывала. Надо поискать в комнате старого аптекаря, возможно, найдутся какие-нибудь подходящие шмотки.
Аптека делилась на три части: жилые покои на втором этаже, торговый зал на первом и там же склад, за перегородкой. Имелся внутренний дворик. Очень маленький, огороженный со всех сторон глухими стенами примыкающих соседних по улице строений. Там же находилась хозяйственная пристройка, иногда выполняющая роль своеобразной лаборатории.
– Держи, вроде чистое, – я бросил на лавку широкие штаны свободного кроя, домотканую рубаху на завязках и сапоги.
Йогар-гал поливал себя водой в углу дворика и с удовольствием отфыркивался, избавляясь от грязи.
– Слышал, что происходит в городе? – спросил он через некоторое время.
– Ты про флот святош? Об этом только глухой не слышал, – я прислонился к косяку, скрестив руки на груди.
Божок прекратил мыться, подошел и принялся неторопливо облачаться в принесенную одежду.
– По твою душу пожаловали, – спокойно сообщил он, натягивая на голову рубаху.
Я открыл от удивления рот.