Я покрутилась перед зеркалом, отметив, что фасон мне очень идёт. Однако всё равно было такое чувство, что стою в неглиже, забыв надеть платье.
– О, боги! Я в этом на люди не выйду, – простонала.
– Вам очень идёт. Вы похожи на пленительную сирену, – с улыбкой возразила экономка.
– Сирена – это нежить, воздействующая на людей ментально. Она вовсе не красива, обычная рыба с акульими зубами.
– Неважно, главное, что от вас взгляд не отвести, – отрезала экономка.
Вот тут я была с ней согласна. Сложно отвести взгляд от девушки, едва прикрытой тонкой тканью. И кажется, я даже поняла, чего добивались основоположники традиции. Говорят, двести лет назад на берег должны были явиться все девушки от семнадцати до бесконечности, главным критерием была красота. Да и нравы тогда царили более чем фривольные.
– А, может, всё-таки надеть обычное платье? – спросила, осторожно разглаживая юбку.
Мисс Хикс внимательно на меня посмотрела. Слов было не нужно, традиции нужно соблюдать, да и переодеться было не во что. Чтобы хоть немного успокоиться, отвернулась от зеркала и увидела раскрывающийся в комнате портал.
Эдгард тут же окинул меня таким взглядом, что захотелось чем-нибудь прикрыться. Я едва сдержалась, чтобы вновь не спрятаться за ширмой.
– Я рад, что вы уже готовы, – самодовольно улыбнулся он.
– Словно у меня был выбор, – буркнула, отчаянно борясь со смущением.
– Отчего же? Был. Вы могли доставить мне удовольствие посмотреть на процесс облачения.
Вот теперь моё лицо пылало не от смущения, а от гнева. Я даже огляделась в поисках чего-нибудь тяжёлого, чтобы огреть этого несносного мужчину по голове.
– Арина, запомните этот настрой, в нашем деле он вам ой как пригодится, – серьёзно, без какой-либо тени насмешки проговорил герцог. – И вы замечательно выглядите. Я рад, что вы в отличие от большинства, не пустились во все тяжкие.
– Что это значит? – не поняла я его слова.
– Это же Эрим. Сами всё увидите.
***
На праздник пришлось отправиться в экипаже, так как маги принимали меры предосторожности, и телепортация была запрещена. Я, разумеется, не сомневалась, что герцог Саверд сумеет преодолеть защиту, но решил оставить свои способности на крайний случай.
– Нам обязательно туда ехать? – спросила, уже ни на что не надеясь.
– Разумеется, – кивнул Эдгард.
Дорога, как выяснилось, предстояла неблизкая. К тому же на место праздника спешили другие экипажи и нередко приходилось останавливаться. Герцог времени даром не терял, просматривая бумаги. Мне же было отчаянно скучно. Если бы знала, то взяла с собой хотя бы книгу. Хотя сейчас я бы даже на пяльцы с вышивкой согласилась.
– Но зачем? – поинтересовалась.
Меня не оставляло чувство, что начальник тайной канцелярии ведёт свою игру, и я в ней пусть и центральная фигура, но всё же пешка.
– Нам нужно прикрытие. Мы ведь будем проводить много времени вместе. Даже лавки будем посещать. Пусть не ищут другой связи.
– Вы уничтожаете мою репутацию. На это я не соглашалась.
– Интересно.
Эдгард сложил бумаги в папку и отправил её в неизвестном мне направлении через мини- телепорт, а затем пересел на моё сиденье.
– Вы считаете, что общение со мной испортит вашу репутацию? – прошептал он.
У меня от неожиданности мурашки по коже побежали. Слишком быстро менялся его настрой. То он насмехается и веселится, то становится вот как сейчас собранным, словно гадюка перед броском.
– Вы - мужчина, – напомнила прописные истины.
Незамужним девушкам общение с холостяками только вредит. Окружающие почему-то даже обычный разговор о погоде могли счесть за тайную связь. А уж совместное появление на праздниках…
– И что с того? – уточнил герцог.
– Окружающие могут не так понять.
Мне вообще было странно - почему он ничего не понимает? Хотя, скорей всего он просто использует меня в собственных целях. Сомневаюсь, что ему есть дело до того, в каком положении я окажусь после.
– Дайте-ка подумать: нас уже видели во дворце, в театре, теперь мы прибудем на праздник. Окружающие сочтут, что у меня к вам есть интерес. Ещё пара появлений вместе и придворные начнут гадать, когда состоится наша свадьба.
Эдгард проговорил это всё с каменным лицом, но глаза его смеялись.