— Может, попросим помощи?
— Помощи? — Ян усмехнулся. — Там первым делом спросят, откуда мы, уж не из «Чрева» ли. — Он резко дернул Леру за рукав, уводя в сторону от тропы. — Здесь каждый камень — стукач.
Но деревня манила, как мираж. Лера, почти падая от усталости, вдруг вырвалась вперед:
— Я не могу… — её голос сорвался. — Если не еда, то хотя бы вода…
Ян схватил её за плечи, встряхнув так, что зубы щелкнули:
— Ты хочешь, чтобы нас сожгли на костре? Или повесили, как воров?
— Перестань! — Тобиас вклинился между ними, отталкивая Яна. — Она не выдержит еще день.
Молчание повисло, как нож на нитке. Наконец Ян резко развернулся и зашагал прочь от деревни. — Ищите свою смерть. Я не стану её нянькой.
Тобиас посмотрел на Леру. В её глазах, красных от бессонницы, отражался выбор: довериться деревне или Яну, который уже растворялся в тумане.
— Он вернется, — сказал Тобиас, но в его голосе не было уверенности.
Деревня оказалась кладбищем. Частокол был сломан, дома — обугленные скелеты с пустыми глазницами окон. На площади, среди поросших бурьяном камней, валялись детские игрушки — деревянная лошадка с отломанной головой, тряпичная кукла, из которой торчала солома. Воздух пахнул гарью, хотя пожар явно случился давно.
— Чума, — пробормотал Тобиас, крестясь. — Или гуситы...
Лера подняла куклу, и из неё высыпался пепел. Внезапно из-за развалин церкви донесся стон. Ян, появившийся как призрак, толкнул их за груду камней.
— Не шевелись, — его голос стал хриплым.
Из-за угла выполз человек. Вернее, то, что от него осталось: лицо, покрытое черными струпьями, пальцы, скрюченные как когти. Он волочил за собой ногу, оставляя кровавый след.
— Прокаженный, — прошептал Тобиас, закрывая Лере рот ладонью.
Больной упал на колени у колодца, зачерпнул воду и с жадностью приник к ведру. Вдруг из-за стены выскочили двое в кожаных нагрудниках, с косыми крестами на плащах.
Один из солдат вонзил копье в спину прокаженного, а второй, смеясь, начал осматриваться
— Чую мыши притаились!
Ян закрыл Леру и Тобиаса собой, в надежде, что их не увидят.
— Что нам делать? — Шепотом спросил Тобиас.
— Пока ждать, готовь кирку — прошептал в ответ Ян.
Амулет на шее Леры начал пульсировать и нагреваться, но её не ожигало. Тепло приятно обволакивало её. Тобиас наблюдал за всем этим действием и с каждой секундой у него глаза становились всё больше и больше. Золотистый свет полностью накрыл их. Ян коснулся тёплого камня — впервые за годы он поверил в удачу:
— Он… защищает, — прошептала она. Ян, прищурившись, кивнул. В его глазах мелькнуло понимание — может, старик в шахте был не просто сумасшедшим.
— Старик в шахте говорил, что камень призывает грозу...А не защищает…
На это Яну было нечего ответить.
Солдаты, расправившись с несчастным, принялись рыскать по развалинам, словно падальщики, выискивая поживу. Их голоса, грубые и пьяные, разносились по мертвому селу, заглушая даже дыхание ветра. Ян, прислушиваясь к каждому шороху, ждал момента, когда можно будет действовать. Амулет Леры продолжал излучать тепло, словно маленький маяк в бушующем море страха.
Внезапно один из солдат остановился, словно почувствовав неладное. Он принюхался, как пес, почуявший дичь.
— Что там? — спросил второй, подходя ближе.
— Чую запах… другой. Не мертвечины. Солдаты направились к груде камней, за которой прятались беглецы. Сердце Леры заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Тобиас сжал рукоять кайла, готовясь к худшему. Ян, прислонившись спиной к стене, медленно вытащил нож из ножен.
В тот момент, когда солдаты уже заглядывали за камни, амулет вспыхнул, и в небе грянул гром, будто ответив на его зов раздался оглушительный треск. С небес обрушилась молния, ударив прямо в колодец, рядом с которым стояли солдаты. Вспышка ослепила всех, а грохот заставил содрогнуться землю. Когда зрение вернулось, на месте солдат зияла дымящаяся воронка.
— Бежим! — прорычал Ян, хватая Леру за руку. Они бежали, не разбирая дороги, сквозь развалины и бурьян, пока не оказались снова в лесу. Дыхание сбилось, в глазах темнело, но они продолжали бежать, пока не почувствовали себя в безопасности. Амулет на шее Леры перестал пульсировать, и его тепло медленно угасло.
— Ты как? — в глазах Яна была тревога.
— Всё хорошо, — переводя дух ответила Лера.
— Со мной тоже все в порядке. — вклиниваясь сказал Тобиас.
Ян хмыкнул, Лера улыбнулась…С минуту все молчали, а потом разродились смехом. Но смех скоро стих — пустые котомки и дрожь в ногах напомнили о голоде. Ян сжал пустую флягу — последние капли воды достались Лере. Без провизии они не продержатся и дня...