Солнце неумолимо клонилось к закату, окрашивая кроны деревьев багровыми мазками. Лера ощущала тяжесть зуба в своей руке, словно он тянул ее к земле, к той самой правде, которую они так отчаянно искали. Слова старухи эхом отдавались в ее голове, сплетаясь в запутанный клубок пророчеств и мрачных предостережений. Колокол из костей, зловещий алтарь, где сплетаются миры… Эти образы пугали своей неясностью, но в то же время подстегивали ее любопытство, заставляя двигаться вперед, несмотря ни на что.
Ян молчал, полностью погруженный в свои мысли. Лера видела, как в его глазах медленно гаснет искра тепла, сменяясь холодной и расчетливой решимостью. Он отдал свой сон, последнее воспоминание о безмятежности и покое, в обмен на ясность цели. Цена оказалась непомерно высокой, но, казалось, он был готов заплатить любую цену, лишь бы защитить ее. Лера понимала, что теперь он будет смотреть на мир совершенно другими глазами, видя в каждом встречном потенциальную угрозу, в каждом решении – тщательно продуманный стратегический ход.
Тобиас по-прежнему не мог прийти в себя после тягостной встречи с шаманами. Он казался потерянным и напуганным до глубины души. Лера прекрасно понимала его страх. Она и сама боялась, но ее страх лишь подстегивал решимость, заставляя двигаться вперед, несмотря на все опасности. Зуб с руной был ключом, подсказкой, указывающей путь в лабиринте лжи и обмана, который им предстояло пройти.
Они вышли из леса на открытое пространство. Вдали виднелись очертания города, словно темный, хищный зверь, притаившийся в ожидании своей добычи. Лера остановилась и посмотрела на Яна. В его глазах отражался отблеск заходящего солнца, и на мгновение ей показалось, что она видит там ту самую искру, которую он, как ей казалось, навсегда потерял.
— Мы близки, — тихо произнесла она, ощущая, как тревога нарастает с каждой минутой. — И нам предстоит сделать выбор, который навсегда определит нашу судьбу.
Ян молча кивнул, крепче сжимая рукоять своего верного ножа.
— Мы готовы.
Город манил и отталкивал одновременно. Лера чувствовала его чужую, враждебную энергию, словно город сам по себе был живым существом, дышащим, думающим и строящим коварные планы. В этой каменной чаще их ждали ответы на мучившие их вопросы, но и смертельные опасности таились на каждом углу. Лера знала, что доверять нельзя никому, даже собственным чувствам.
Она взглянула на Тобиаса. Его бледное лицо выдавало его смятение и страх.
— Тобиас, соберись, всё будет хорошо, мы с тобой рядом, — мягко сказала она, стараясь придать своему голосу уверенность и спокойствие.
Они вошли в город, словно тени, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Узкие и извилистые улочки лабиринтом вели их вглубь, в самое сердце тьмы. Лера чувствовала, как с каждым шагом напряжение нарастает, сдавливая виски.
Внезапно из темного переулка вышла согбенная фигура. Это был слепой старик, ощупывающий палкой дорогу перед собой. Он что-то потерял и отчаянно искал.
— Простите, вам нужна помощь? – тихо спросила Лера, стараясь не испугать его.
— Коли намерения твои благие, то помоги мне, добрая дочка. Потерял я мешок с едой, старуха моя совсем озвереет, если я вернусь без него, — жалостливо прохрипел старик, обращая к ней свое слепое лицо.
Тобиас опустил голову, не надеясь найти мешок в этом грязном и темном переулке. Помочь старику — хоть что-то простое и ясное в этом безумном мире. Скорее всего, его уже давно подобрали бездомные. Но, к всеобщему удивлению, мешок валялся совсем рядом, возле самого угла дома.
— Вот, дедушка, твой мешок, — сказал Тобиас, вкладывая его в дрожащие руки старика.
— Вот спасибо вам, добрые люди, уважили старика. Как же мне отплатить вам добром на добро? – поинтересовался он, сжимая в руках свою драгоценную ношу.
— Скажи-ка нам, дедуль, где здесь можно снять ночлег? – осторожно спросил Ян, внимательно наблюдая за стариком.
— Так ступайте ко мне, чего уж там. Мне со старухой хоть будет что вспомнить, да и вам приют найдем.
«Если это ловушка, мы справимся. Если нет — получим кров» - подумал Ян, кивая головой в знак согласия.
Старик довольно улыбнулся, обнажив редкие, пожелтевшие зубы. Его слепые глаза, казалось, видели гораздо больше, чем позволяла физическая слепота. Он поманил их за собой, и они послушно последовали за ним, углубляясь в еще более запутанные и мрачные переулки города.
Дом старика оказался маленькой, покосившейся лачугой, едва ли отличавшейся от других построек в этом бедном районе. Внутри были обережные травки развешанные повсюду. Их встретила сухонькая старушка с добрыми, морщинистыми глазами. Она приветливо засуетилась вокруг них, предлагая им скромный ужин и чистую постель.