— Ценой, что дороже самой жизни, — прозвучал его печальный ответ. — Памятью о том, кем ты была…
От этих слов Лера поникла. Уже все спали крепким сном, а Лере сон всё никак не шел. Она решила посидеть возле тлеющих углей, чтобы еще раз все это осознать, обдумать каждое оброненное стариками слово. Но сидеть ей было не в одиночестве. Ян, не поворачивая головы, произнес тихо:
— Не спится?
Лера вздрогнула от неожиданности, не ожидая никого увидеть. Он сидел, скрестив ноги, и смотрел на угасающий огонь, его лицо было освещено отблесками пламени, делая его черты более резкими и выразительными.
— Ты тоже не спишь? - прошептала Лера, присаживаясь рядом, стараясь не разбудить остальных.
Он пожал плечами, продолжая смотреть в огонь. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь потрескиванием углей и далекими звуками ночного леса.
Наконец, Ян заговорил, не отрывая взгляда от пламени:
— Иногда мысли не дают уснуть. Особенно, когда они крутятся вокруг чего-то важного.
Лера почувствовала, как его слова проникают глубоко в ее душу. Она знала, что он имеет в виду, и она не могла больше молчать.
— Я не знаю, что делать, - призналась она, глядя на Яна. - Мне страшно, за тебя, Тобиаса. За то, что будет.
Ян повернул голову и посмотрел на Леру. В его глазах она увидела понимание и сочувствие.
— Сердце редко ошибается, Лера. Но иногда, чтобы следовать за ним, нужно набраться смелости. Смелости принять последствия и смелости отпустить. И сейчас… я набрался её.
Он протянул руку, чтобы поправить прядь её волос, но замер, словно боясь разрушить хрупкую грань между ними. Его пальцы дрогнули, выдав то, что он скрывал за маской холодности.
Лера задохнулась от неожиданности. Поцелуй Яна был одновременно нежным и требовательным, словно он пытался вложить в него все свои чувства, все свои сомнения и надежды. Она ответила, не раздумывая, ее руки невольно поднялись, чтобы обхватить его шею, притягивая ближе. Мир вокруг перестал существовать, остались только он и она, и этот вихрь эмоций, заключенный в поцелуе.
Когда воздух закончился, Ян отстранился, его взгляд был полон смятения и решимости. Лера молчала, не зная, что сказать, ее сердце бешено колотилось. Она видела в его глазах отражение своих собственных чувств – страх, волнение и то самое неудержимое желание, которое невозможно игнорировать.
— Лера, я… – начал он, но запнулся, словно подбирая нужные слова. – Я не должен был этого делать. Но я больше не могу это скрывать. Я думаю о тебе постоянно. Ты стала для меня… больше, чем просто девушка с загадкой.
Слова Яна звучали как признание в самой сокровенной тайне. Лера почувствовала, как ее щеки заливаются краской, но взгляд не отвела. Она ждала продолжения, затаив дыхание, боясь спугнуть этот момент искренности.
— Я понимаю, что это может все изменить, – продолжил Ян, – и, возможно, мы совершаем ошибку. Но я готов рискнуть. Готов рискнуть всем, ради того, чтобы узнать, что может быть, между нами.
Лера улыбнулась сквозь слезы. Она не знала, куда это приведет, но сейчас, в этот самый момент, она чувствовала себя счастливой и защищенной, как никогда прежде.
С первыми лучами солнца они спустились в заброшенное подземелье через старый колодец, расположенный за домом. Ключ Эйнара с отвратительным скрипом провернулся в проржавевшем замке, покрытом толстым слоем плесени. Внутри царила гнетущая атмосфера, воздух был спертым, наполненным запахом сырости и старой крови. Стены узкого тоннеля покрывали странные, зловещие фрески: люди с птичьими головами, облаченные в ритуальные одежды, возводили высокую башню из человеческих костей, а вокруг них в безумном танце кружились бесплотные тени с горящими, как уголья, глазами.
— Стриги… — пробормотал дрожащим голосом Тобиас, неуверенно тыча пальцем в одно из изображений. — Волхвы говорили, что они служат «Чреву», выполняя самые грязные поручения.
Ян уверенно шел впереди, высоко подняв факел, и его дрожащий свет выхватывал из темноты зловещие детали. Внезапно Лера резко остановилась, почувствовав странный импульс – зуб на ее шее вспыхнул тусклым светом, отчетливо указав на едва заметную трещину в каменной стене. За ней обнаружилась небольшая ниша. Стены её покрывали не только фрески, но и царапины — глубокие, словно оставленные когтями. Где-то вдалеке капала вода, её эхо превращалось в зловещий шепот: «Спасайся… спасайся…» В нише покоился окованный железом ларец. Открыв его, они обнаружили карту, искусно начертанную на высушенной человеческой коже. Изображенный на ней город был пронизан сетью тонких линий, сходящихся в одной точке – к высокой башне с темным колоколом.