– Спасибо, – прошептала она, едва заметно кивнув старикам. – Что нам делать дальше?
– Готовиться. Изучить карты. Пополнить запасы. Раздобыть оружие, – Ян отвернулся, устремив взгляд в черное окно. Его голос звучал отстраненно, как эхо далекой бури.
Старуха Марена медленно оторвалась от очага, и ее иссушенное лицо, словно древняя карта забытой земли, прорезали глубокие морщины. Опираясь на корявую палку, она подошла к Лере, забирая пустую миску.
– Опасен путь ваш, – проскрипел ее голос, подобный шелесту осенних листьев, гонимых ледяным ветром. – Не всякий глаз видит сокрытое, не всякий меч рассекает завесу лжи.
Ян подошел к грубо сколоченному столу и развернул пожелтевшую карту. Линии, нанесенные углем и охрой, извивались причудливыми змеями, обозначая проходы, туннели, потайные комнаты и лабиринт, расположенный на верхних этажах башни. Лера приблизилась, всматриваясь в незнакомые символы. Это была не просто карта – это был ключ к чему-то большему, к тайне, что ждала своего часа.
– Здесь слишком много ловушек, – Ян провел пальцем по едва заметным отметкам на карте. – Нужно изучить каждый камень, каждую тень, прежде чем мы сможем пробиться к колоколам. По спине Леры пробежал озноб. День был переполнен событиями, словно чаша, готовая вот-вот расплескаться.
– Хорошо, – произнесла она, стараясь придать голосу уверенность, которой она не чувствовала. – Тогда будем готовиться.
Ян, склонившись над картой, что-то записывал на обрывке пергамента непонятными рунами. Эйнар и Марена, насытившись скромным ужином, ушли на покой. Тобиас последовал за ними, погружаясь в объятия Морфея.
Лера неслышно подошла к Яну и обняла его со спины. Он замер, ощущая тепло ее тела, ее близость, словно маяк в беспросветной тьме. Медленно повернулся, приподнимая ее подбородок ладонями.
– Что тебя гложет, Лера? – тихо спросил Ян, вглядываясь в глубину ее глаз, словно в зеркало души.
Лера, не отвечая, потянулась к его губам. Поцелуй был требовательным, почти отчаянным – попытка утонуть в объятиях, забыть о страхе и неопределенности. И она знала лучший способ, чтобы это случилось.
– Стой… подожди… – прошептал Ян, с трудом сдерживая нахлынувшую волну желания.
– Ш-ш-ш… Ни слова, – Лера приложила палец к его губам, заглушая робкий протест.
Ян замолчал, его взгляд затуманился от необузданной страсти. Он начал медленно развязывать шнуровку ее платья, обжигая кожу губами, прокладывая огненный путь к ложбинке между ключицами. Лера, в ответ, находила под его рубахой шрамы-карты – следы алхимических взрывов, ожоги от едких реактивов. Каждый шрам становился страницей, рассказывающей историю боли и триумфа, которую она теперь переводила на язык поцелуев, прогоняя мрак забвения.
Комната наполнилась терпким ароматом кожи, ладана и едва уловимым металлическим оттенком, исходящим от шрамов Яна. Этот запах будоражил кровь Леры, заставляя ее забыть обо всем на свете, кроме пульсирующего "здесь" и "сейчас". Она чувствовала, как пульс Яна учащается, вторя ее собственному, словно барабанная дробь перед бурей. Каждый его вздох обжигал кожу, словно пламя.
Платье Леры упало на пол, образовав светлое пятно на фоне темного полотна, служившим в качестве ковра, словно упавшая звезда.
Ян отстранился на мгновение, чтобы окинуть ее взглядом. В его глазах плескалось такое обожание, такая бездонная нежность, что у Леры перехватило дыхание. Он провел ладонью по ее щеке, большим пальцем коснувшись губ, словно касаясь сокровенной тайны.
– Ты прекрасна, – прошептал он, словно признаваясь в чем-то святом, в чем боялся признаться самому себе.
Лера прильнула к нему, не в силах вымолвить ни слова. Слова были излишни. Все говорило тело, каждый нерв, каждая клетка, сливаясь в единой симфонии желания. Она обвила его шею руками, притягивая ближе, позволяя его губам вновь завладеть ее устами.
Ян подхватил ее на руки, словно пушинку, и понес к кровати, где смятые простыни ждали их, словно алтарь любви. Опустив Леру, он медленно опустился рядом, не отрывая от нее взгляда. Его глаза горели, в них отражалось пламя камина и бездонная нежность, словно звезды в ночном небе. Он коснулся ее волос, рассыпавшихся по подушке, и зарылся в них лицом, вдыхая аромат полевых трав и дикого меда, словно глоток живительной влаги.
Лера ответила на его ласку, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как бьется его сердце в унисон с ее собственным, словно два крыла одной птицы. Она провела рукой по его спине, ощущая каждый мускул, каждую старую рану, словно читая книгу его жизни. В этих шрамах была его история, его сила, его мужество. И она любила их все, как знаки принадлежности, как клятву верности.