Отбросив все свои волнения, Лера решила просто плыть по течению жизни, как будет, так и будет, словно доверившись невидимой силе. Сейчас же она просто хочет побыть с Яном вдвоем и любоваться звездами, словно стремясь запомнить каждую секунду, проведенную вместе.
Когда ветер стал более прохладным, они вернулись в дом, словно ища защиты от надвигающейся бури. Оставшись одна, Лера подошла к столу, словно её тянуло к нему невидимой силой. Среди реторт с дымящимися жидкостями лежали обрывки карт, испещрённых рунами, и пучки трав, связанных серебряной нитью, словно ингредиенты для колдовского зелья. Её пальцы дрожали, перебирая кристаллы с застывшими внутри искрами — накопители времени, как называл их Ян, словно держа в руках осколки вечности.
Лера коснулась одного из кристаллов, и по коже пробежал легкий озноб, словно она прикоснулась к самой тайне времени. Она помнила, как Ян объяснял принцип их работы: время, как река, и кристаллы — это плотины, задерживающие его течение, концентрирующие его энергию, словно подчиняя его воле. Но для чего? Ян никогда не говорил прямо, лишь уклончиво замечал о необходимости «исправить ошибки», словно скрывая от неё нечто важное.
Её взгляд упал на карту, покрытую сложным плетением рун. Некоторые знаки были ей знакомы, обозначали стихии и природные силы, но большинство оставались загадкой, словно написаны на языке, утраченном во времени. Ян изучал их годами, пытаясь расшифровать древние тексты, надеясь найти ответы на вопросы, терзавшие его душу, словно ища ключ к разгадке мироздания. Вопросы, которые он, похоже, боялся озвучить вслух, словно они были слишком опасны, чтобы быть произнесенными.
Из комнаты, где теперь они вместе жили, она услышала, что её тихо ко сну зовет Ян, словно голос из другого мира. Машинально Лера положила кристалл в карман и отправилась спать, словно надеясь, что во сне она найдет ответы на мучающие её вопросы. Надо набраться сил, ведь завтра их ждет решающая битва.
Глава 19. Осколки Вечности
У подножия Башни, где воздух звенел хрустальной тревогой предчувствия, они завершали священный ритуал подготовки. Лера затягивала ремень, удерживающий меч, чье лезвие украшали созвездия, выкованные из звездной пыли и мерцающие, словно слезы космоса. Каждое небесное скопление – не просто прихотливый узор, а формула грядущего, выгравированная ее рукой на ткани мироздания.
— Когда колокол зазвучит… – начала она, но Ян прервал ее поцелуем, в котором горечь полыни танцевала со сладостью меда, словно эхо их общего бремени и хрупкой надежды.
— Он уже звучит, – прошептал он, прижав ее ладонь к своей груди. Под кожей, словно бьющееся сердце голема, пульсировал алхимический двигатель, отсчитывая мгновения до рокового часа. – В унисон нашей решимости.
Первый удар об Врата Башни расколол на осколки тишину. Из зияющих трещин хлынул ослепительный поток света, и Лера увидела в нем мимолетные видения: себя, склонившуюся над древними томами в библиотеке; Яна, поглощенного чтением запретных манускриптов; бабочку в музее, бьющуюся в отчаянии о стеклянную витрину. Каждое воспоминание – осколок хрупкой надежды, за который они цеплялись.
— Это не прошлое и не будущее, – выкрикнул Ян, отражая удар тени, змеящейся в обличии Эйнара. – Это настоящее, которое мы выкуем!
Воздух содрогался, пропитанный тошнотворным, приторно-сладким ароматом гниющей магии. Стены, возведенные из костей и скрепленные смолой страха, пульсировали в такт ударам незримого сердца Башни. Лера прижалась спиной к Яну, чувствуя, как дрожит меч с созвездиями, отражая зловещую синеву кристалла на его запястье. Тени, словно стаи голодных стриг, крались по сводам, и их хитиновые панцири шуршали, напоминая шепот перелистываемых страниц проклятого фолианта.
— Они ищут брешь, – прошипел Ян, рассыпая по полу порошок гематита. Частицы вспыхивали при контакте с камнем, вычерчивая на полу руны-ловушки, словно огненные письмена древнего заклинания. – Не дай им окружить нас!
Первая волна обрушилась внезапно – мерзкие гибриды людей и насекомых, с вывернутыми суставами и глазами, полными чужой, невыносимой боли. Лера взмахнула мечом, и созвездия на лезвии взорвались, рассекая тьму потоками мерцающего света. Клинок вонзился в хитин, и тварь издала душераздирающий вопль, рассыпаясь в прах, пахнущий медью и пеплом. Смерть стала мимолетным избавлением.
— Слева! – крикнул Ян, швырнув склянку с термитной смесью. Огонь взметнулся к потолку, на миг вырвав из темноты зловещую фигуру в глубине зала – Алконоста. Страж Чрева стоял неподвижно, и его лицо постоянно менялось, принимая то черты отца Яна, то матери Леры, то ее собственного отражения с зияющими, пустыми глазницами.