Шестиметровая свеча циклона вибрирует и гудит, словно гигантская туба. Эд наклоняется к стенке, чувствуя жар разогретого металла. Закрыв глаза, он прислушивается. Да, вот он — шорох множества мелких песчинок, прижатых вихрем к стенкам аппарата. Сейчас по ту сторону металла они медленно сползают вниз. Газ же поднимается вверх и по трубе уходит в третий цех.
Эд сбегает вниз по лестнице, направляясь дальше. Пока все идет, как по написанному. Еще бы ему не идти — после стольких дней отладки и доделок!
Спичка снова оказывается рядом, упрямо толкая Эда своей коробкой.
— Эдди! Эдди, стой!
— Хорошо! — Сол замирает на месте так резко, что мальчишка, не успев затормозить, врезается ему в спину. — Давай свои сэндвичи. Нет, погоди. Пойдем вон туда.
Они направляются в небольшой закуток между контактным аппаратом и теплообменником. Спичка ставит коробку прямо на пол. Эд приседает на корточки, раскрывает и достает оттуда слегка помятый бутерброд и бутылку в оплетке. Только с первым укусом он понимает, насколько ему хочется есть.
— Спасибо тебе, Спичка, — с набитым ртом бормочет он. — Ты настоящий друг.
— Должен будешь, — самодовольно заявляет мальчишка. Засунув руки в брюки и пиная несуществующие камешки, он делает несколько шагов в сторону — просто чтобы подчеркнуть свою значимость. Глаза его при этом неотрывно следят за Эдвардом — горящий взгляд ребенка, который вдруг почувствовал себя важным и нужным для взрослого.
Эд напрягается — к общей какофонии цеха присоединяется тихий, едва различимый свист. За дни, проведенные здесь, Сол выучил все звуки, которые издает его установка: визг, лязг, скрип, грохот, все. И этого свиста он не помнит.
Эд рывком понимается на ноги, надкушенный сэндвич падает на пол. Спичка в пяти шагах от него открывает от удивления рот. Свист резко усиливается — от него уже больно ушам.
— На пол!!! — Эд кричит так, что закладывает уши. Или это снаружи на них так давит? Свист становится ниже, раскатистей, теперь он звучит так, будто на бетонный пол упало что-то неимоверно тяжелое, и от этого падения задрожало все здание. Пространство вокруг, словно выдранное из ткани мироздания божественной дланью, срывается куда-то в сторону, унося с собой все — людей, предметы, даже само здание, все круша и ломая.
Спичку отрывает от пола, Эд прыжком пытается достать до него, но неведомая сила подхватывает и его, швыряет с такой силой, что трещат кости. Они падают, прокатившись среди обломков, Эд чувствует, как сверху его сдавливает чем-то угловатым и громоздким. В ушах звенит, в глазах пляшут багровые пятна…
В то же мгновение все стихает. Эд пытается подняться. Пока ничего не болит, в голове звон, но зрение и слух восстанавливаются быстро.
Достаточно быстро, чтобы увидеть, как начинает изгибаться отводящий парубок на аппарате. Стальная труба со стенкой в три миллиметра толщиной, как живая начинает выкручиваться. Время становится вдруг вязким и медленным, странно оцепенение сковывает Сола. С неимоверным усилием мозг пробивает эту пелену. Рывком Эд оборачивается, находит взглядом Спичку. Паренек лежит совсем рядом, ноги придавлены деревянной балкой. Лицо — белое, как погребальный саван, в глазах — искреннее удивление ребенка, толком и не уразумевшего, что произошло вокруг.
Сол обхватывает балку руками, с хриплым криком отбрасывает ее в сторону, сгребает мальчика в охапку, тут же скакнув в сторону. За спиной с оглушающим хлопком рвется патрубок, и струя кипящей кислоты ударяет, как из брандспойта, в то место, где они стояли секунду назад. Брызги попадают на одежду, что-то похожее на мелкие угольки обжигает щеку. Сразу три пары рук подхватывают Эда, волокут дальше, прочь от установки. Он вырывается, отчаянно ругаясь, но собственный крик кажется ему тихим, словно доносящимся из-под воды. Чувства приходят в норму быстро — через секунду он уже видит контактный аппарат с вырванным штуцером, рабочих, в отчаянно спешке затягивающих вентили на подающих трубопроводах, вырванные взрывом фермы, дымящуюся лужу кислоты на полу.
— Во второй цех! — Эду требуется несколько секунды, чтобы оценить ситуацию. — Сбросить температуру в обеих печах на двести! Стравить пар на подающих насосах!
Только теперь, когда его приказы выполняются, он оглядывает себя. Спичка все еще висит у него на плече, изо всех сил обхватив руками шею Сола. Штаны у мальчишки изодраны и выпачканы чем-то темным.