— Пойдем спать, — поднимается на ноги старый моряк. — Отдохнуть надо, а то что-то мне неспокойно…
На оружейной палубе душно. Тело мгновенно покрывается скользкой пленкой пота, в горле начинает першить от влаги. Усталость тяжелым грузом давит на грудь, но из-за духоты уснуть не получается. Кожу саднит от грубой, просоленной парусины, промокшие потом волосы жесткой паклей давят на череп. Голову как тисками давит — видимо поднялось давление. Устав веретется в узком, неудобном гамаке, Сол встает и поднимается на верхнюю палубу. За такое можно получить веревкой — матросу запрещено самовольно перемещаться по кораблю. Но офицеров не видно — может, им удушливая ночь спать не мешает. В капитанской каюте, где расположился Лим Паттерли, трепещет слабый огонек. У бака стоят двое морпехов — стерегут пленных республиканцев. Там, в отдельном закутке, устроенном плотниками, сидит капитан «Кровавой десницы» — единственный выживший офицер, насколько Солу известно.
Невероятное, пугающее спокойствие царит в бухте. Не слышно даже дуновения ветра и плеска волн. Вода внизу похожа на стекло — гладкая и неподвижная. Такую даже в пруду не часто увидишь. Стараясь не попасться морпехам на глаза, Эд садится у грот-мачты, закрывает глаза… Может хоть здесь получится задремать.
Тревожную, беспокойную дремоту нарушает тихий шум. Эд раскрывает глаза, внутри уже готовясь получить удар веревкой или кулаком. Перед ним, всего в шаге, замирает огромная крыса. Таких больших Эд еще не видел — она размером с крупную кошку или даже собаку. Маленькие, злые глазки не мигая смотрят на человека. Д косится по сторонам, подыскивая что потяжелее, чтобы кинуть в зверя. Крыса ощеривается, показав длинные передние зубы и не спеша уходит, скрывшись между бочек.
— Diky ludi… — бормочет Сол. — Могли бы хоть кота завести…
Непонятно почему, но крыса испугала его. Необычно крупная, но все же — крыса.
— А ты что тут сидишь? — резкий оклик заставляет Сола вздрогнуть. Обернувшись, он видит одного из караульных с ружьем наперевес. Примкнутый штык нехорошо поблескивает в неровном свете фонарей. Морпех подозрительно оглядывает Сола.
— Ты бы шел отсюда, — наконец говорит он. Ствол ружья слегка опускается. — Пока тебя вахтенный офицер не заметил.
Под пристальным взглядом морпеха Сол нехотя поднимается на ноги и идет к люку. Когда он уже ставит ногу на первую ступеньку, за спиной раздается короткий надсадный хрип. Обернувшись, Эд замирает в оцепенении. Морпех, только что угрожавший ему оружием, полулежит, прислонившись к мачте, глаза его широко раскрыты, язык вывалился из перекошенного рта. Осторожно, Сол подходит к нему, наклоняется, трогает за плечо.
— Эй! Что с тобой, приятель?
От прикосновения солдат медленно заваливается на бок. Эд пытается нащупать пульс, но тут же в страхе одергивает руку — тело несчастного холодное, как лед.
— Дарби! — раздается с бака окрик. — Ты что там застрял, рыжий дьявол?!
Эти слова звучат для Сола как сигнал — н бросается к люку. Стараясь при этом не шуметь, со всей возможной быстротой он возвращается на свое место. Забравшись в гамак, он замирает. Рядом похрапывает Хорст, что-то сонно бормочет Дилнвит. Эд старается дышать ровно и глубоко, изображая крепкий сон, но до самой побудки дремота даже издали не подбирается к нему.
Утром, перед завтраком, матросов выстраивают на шканцах. Здесь же почти два десятка морпехов, замки взведены, штыки пристегнуты. На лицах многих — подозрительность и досада. Лейтенант Паттерли, раскрасневшийся, в расстегнутом мундире нервно меряет шагами квотердек. Говорить он не начинает — ждет.
Данбрелл появляется спустя минут двадцать — в треуголке, с короткой саблей на поясе, в глухо застегнутом мундире. Опершись о перила он окидывает построенных перед ним матросов.
— Я не хочу, чтобы в моей команде ходили пересуды и слухи, — хрипло выкрикивает он. — У меня нет тайн от моей команды. Сегодня ночью на палубе призового фрегата умерли два человека: морской пехотинец Дарби Камгроу и матрос Арк Винделл. Мы не нашли на их теле ран или иных следов насилия. Доктор МакКатерли сейчас выясняет, что могло привести к их кончине. Те же из вас, кто вчера ночью во время вахты видел этих людей, упокой Господь их души, и заметил что-то подозрительное… пусть расскажет.
Над строем пронесся шепоток, матросы завертели головами, что-то выспрашивая друг у друга. Новость удивила и напугала многих.