— Они не успокоятся, даже если ни один человек не пропадет больше. Команда многое может стерпеть, но не такое. Колдовство победишь только огнем и кровью. Скорее бы капитан договорился с призовым агентом…
— Да он уже договорился. Только из-за войны Адмиралтейство не может ни прислать сюда нового капитана, ни разрешить перевод фрегата на другую базу. А здешний комендант, поганый слизняк, не желает брать на себя ответственность за военный пароходофрегат. Знает, что торгаши мигом растащат с него все, что можно использовать или продать. Мы крепко сели на мель, дружище Рабнар…
Нескончаемая жара угнетает. Даже ночь не приносит облегчения. За долгий день корабль разогревается словно печь и с наступлением темноты продолжает неохотно отдавать накопленный жар. Не ощущается ни малейшего дуновения ветра — влажный воздух застывает словно кисель, вдыхать его неприятно. Постоянно преследует чувство, будто задыхаешься.
— К дьяволу все, — ворчит Хорст, напряженно всматриваясь в темноту. — Если в этих досках и правда поселилось вражье колдовство, то нам его не миновать.
— Разве республиканцы не безбожники? — спрашивает Дилвинт. Хорст смотрит на него с нескрываемой злостью.
— Я тебе сейчас передние зубы выбью, полудурок. Ты что несешь?
Дилнвит сжимается, втянув голову в плечи:
— Я просто хотел сказать, что если они не верят в такие штуки, как они могли заколдовать корабль?
Хорст замахивается. Дилвинт испуганно дергается, но старый матрос в последний момент останавливает руку. Он досадливо сплевывает за борт, не утруждаясь объяснениями. За него говорит Сол.
— Проклятие могли наложить и не республиканцы. Да и то, что в массе своей они атеисты, еще не значит, что они все как один такие… А, забудь.
Дилвинт старательно кивает. Похоже, из объяснения Сола он ничего не понял.
— Иди-ка лучше, убери вон тот канат, — кивает ему Хорст. — Плохо он лежит. Боцман увидит — как пить дать, получишь по зубам.
Дилвинт поспешно отправляется выполнять поручение. Хорст достает щепоть табака, засовывает ее за щеку.
— Еще двоих сегодня забрали с горячкой, — произносит невнятно. — Морпехи по вахтам меняются, три вахты здесь, три — на «Агамемноне». А мы здесь торчим как привязанные, ждем когда темная сила по новую душу явится.
Сол не отвечает. Взгляд его скользит по палубе, непривычно ярко освещенной. Это Паттерли приказал — надеется хоть как-то успокоить команду. Сам он почти каждую ночь на ногах, выхаживает по квотердеку, как сыч, отсыпается днем. Сейчас его не видно, но он где-то рядом, это точно. Противный, лающий кашель его то и дело разносится над палубой — похоже, лейтенант скоро сляжет, доведут его ночные бдения. Дилвинт кряхтит, волоком тащит канатную бухту. Сутулый, бледный как полотно — тяжело ему даются последние дни. Сол точно знает, что Дилвинт тот еще трус — и в лучшее время собственной тени боялся. В своем мире Сол презирал бы такого человека, а тут — не получается. Когда воочию видишь чудовищ, ощущаешь их горячее дыхание, отвратительные прикосновения… Дилвинт боялся не напрасно. Да и сам Эдвард не сомневался, что рационального объяснения пропажам матросов и морпехов нет.
Думать об этом не хочется. Жаль, что русалка больше не приходит. А может и к лучшему… что если сказки не врут, и она просто заманивала его, желая утянуть на дно?
«Я вижу смерть над тобой. Смерть и спасение».
Вереница образов вдруг появляется в голове. Сол готов поклясться, что слышит особый плеск за бортом.
«Плавучий дом погибает в огне. Многие сгорают, других берет черная вода. Спасения нет. Хозяин не отдаст своего. Ты помнишь это. Я не пою тебе больше. Я не слушаю твои песни».
Эдвард не в силах пошевелиться. Тревожное, леденящее чувство сковывает его по рукам и ногам. Внезапно, ощущение чужого присутствия в голове пропадает. Громкий всплеск звучит завершающим аккордом.
— Здоровая рыбина, — сонно бормочет Хорст. Сол машинально кивает.
Понимание приходит нежданно: что-то не так, чего-то не хватает. Дилвинт. Только что сипел под тяжелым канатом, волоча его по палубе. А теперь — ничего. Только плеск волн и тихий скрип снастей.
— Хорст, — Эд толкает задремавшего товарища. — Хорст, проснись.
— Что? — моряк вздрагивает. Похоже, он и сам не ожидал, что его сморит. Сол оглядывает палубу. Никого. Только у бака слышится возня — часовые топчутся, разминая затекшие ноги.
— Дилвинт.
— Что Дилвинт? — непонимающе переспрашивает Хорст.