На завтрак была жидкая каша, соленые огурцы и маринованная редька. Никогда бы не подумала, что такой завтрак может быть вкусным, а вот поди ж ты, ела и не возмущалась. Ну как не возмущалась... Я хотела кофе, круассан и шоколадку. Хотела буквально до дрожи в руках. Впрочем, хотеть я могла всё, что угодно, а есть буду, что дают. Не в моем положении привередничать.
Пока я ела, вдова Шэнь села напротив и, внимательно глядя на меня, неодобрительно качала головой в такт каким-то своим мыслям.
— Пойдешь в ямэнь, держись скромно.Знаю, кивнула я про себя.
— Особо старайся не привлекать внимания. Говори тихо и уважительно.Знаю, снова про себя кивнула я. Хотелось возмутиться типа «да что вы со мной как с ребенком», но сейчас я и была ребенком, поэтому улыбаемся и машем, в смысле киваем. Между тем вдова Шэнь продолжала наставления:
— В рассуждения не пускайся, чем короче ответ, тем лучше, всё-таки больно речь у тебя странная.Я оторопела, от удивления оторвалась от каши и с интересом посмотрела на женщину.
— А чем странная? — не удержалась от вопроса я.Та неопределённо пожала плечами и призналась:
— Это я объяснить не могу. Странная, и всё тут. И говоришь вроде на имперском классическом, без акцента от наречий, а всё равно словно чужая.
Отлично, вот прям отлично, - возмутилась я про себя. Мне волос было мало, чтоб выделяться, еще и с речью проблемы. Ладно, переживем. Больше слушать и больше молчать — отныне наше кредо!
— И еще, — я встрепенулась, понимая, что и здесь может быть что-то важное, — Сяо Ма забегал. Нашел он твоего торговца. Вернешься из ямэня, проводит тебя.
Я выдохнула и в очередной раз, правда, про себя, возблагодарила всех возможных богов за такую удачу, как мелкий паршивец Братец Ма, он же Сяо Ма, — полезный, однако, парень.
Ямэнь встретил меня гулкой тишиной и уже начавшей собираться очередью у пока ещё пустых столов. Дремавший за столиком стражник изредка приоткрывал глаза, осматривал собравшихся, и закрывал глаза снова.
Я привлекала внимание. Снова. На этот раз тем, что была единственной женщиной среди собравшихся, и раздражённые, недовольные, а то и откровенно сальные взгляды, пытающиеся проникнуть под все слои одежды и разглядеть самое сокровенное, заставляли нервничать до дрожи в коленях. Да, вдова Шэнь меня заверила, что город довольно безопасен, но вот это «довольно» сейчас сильно смущало. А тогда, в моменте, я просто отмахнулась — из разряда «да что может случиться». Теперь я понимаю — может.
Шёпоток в очереди, да что там шёпоток — открытое обсуждение — доносил до меня неприятный аспект местной культуры: женщина здесь зачастую прилагательное к мужчине. Сыну, брату, мужу, отцу. Мелькнула мыслишка — усыновить кого-нибудь на всякий случай, но тут же отпрыгнула, вызывая внутреннее неприятие. Не тем фактом, что мне придётся упаковать и воспитать чьего-то чужого ребёнка, а тем, что мне самой придётся стать таким вот прилагательным.
Накрутить себя? Могу. Умею. Практикую. Когда мне уже мерещилось, что я становлюсь пятнадцатой женой старого толстого торговца, у которого первый внук старше меня, разговоры резко стихли, и раздались шаги. Немолодой уже мужчина подошёл к столу, в очереди к которому я стояла, и процесс тронулся.
Писцу я была неинтересна, его больше волновали ответы на вопросы: кто, откуда, куда, как долго планируешь тут пробыть.Я отвечала вежливо, коротко, по существу, стараясь не смотреть прямо на чиновника — и так уже белая ворона посреди чёрных шляп. Когда с вопросами было закончено, на меня все-таки подняли глаза и задали сакраментальный вопрос:
— Если дядьку не найдешь, что делать планируешь?Я оторопела. К такому вопросу вдова Шэнь меня не готовила. Пришлось импровизировать: долго формулировать мысль, потом понять, что получается хрень, и признаться:
— Хотела бы в городе остаться. Я вышиваю неплохо, думаю, смогу заработать.Мой эрзац-план с ходу не обломали, а даже уточнили:
— Для открытия женского хоуку необходимо наличие собственного жилья либо поручительство того, у кого планируешь жилье снимать. Но в этом случае получишь временное, на период действия договора, плюс пошлина — три ляна.
Я едва не закашлялась. Судя по тому, что я успела выяснить, лян примерно равен таэлю, да я дом чуть дороже продала!
Возмущаться не стала, подавив внутренний вопль, приняла из рук писца документ, который мне теперь надлежало иметь с собой, и, смиренно поблагодарив и «забыв» на столе мешочек с десятью венями (как учила вдова Шэнь), вышла на улицу. Первый этап бюрократического ада пройден. Интересно, в случае чего можно ли у вдовы снять комнату надолго? Желательно навсегда.