На выходе из ямэня меня ждал братец Ма, кажется, еще более потрепанный и грязный, чем вчера, и еще более насупленный. Как мне даже показалось, я увидела у него пару синяков, по крайней мере, скула казалась опухшей. Очень хотелось думать, что он это украшение себе в драке с ровесниками заработал или случайно приложился скулой о стену. Верилось, конечно, с трудом, но я упрямо убеждала себя в том, что просто придумываю.
– А что он вообще из себя представляет, господин Ли? – спросила я своего провожатого.
– Старый Ли? – переспросил братец Ма, задумавшись. Парнишка закинул обе руки за голову и, пару раз пнув босыми ногами какой-то камешек, тщетно пытаясь казаться старше своих лет, принялся рассуждать: – Ну, он, конечно, хитрая лиса, однако. Но никто про него плохого не скажет, хорошего, впрочем, тоже. Говорят, он с бессмертными дела ведет. Причем к нему не только те, кто в белых одеждах, захаживают, но говорят, что и те, другие, тоже.
Как говорится, ничего не понятно, но очень интересно. Полученная характеристика как-то не слишком радовала. Меня бы больше устроил ласковый пузатенький старичок-толстосум, который вдруг признает меня ну хоть приемной доченькой, что ли. Было бы неплохо. Вот только какие бы сомнения и ожидания мной не владели, «старый Ли» (так назвал его братец Ма, никак не привыкну к такому варианту обращения) был моим единственным вариантом. Даже не вариантом – единственной надеждой, правда, непонятно на что. Я сделала ставку, даже не зная, во что придется играть. И от того, удастся ли с ним договориться, зависела реализация моих дальнейших планов.
Лавка, у которой мы остановились, производила впечатление ну очень дорогой. Не может быть дешевой лавка, с одной стороны от которой продавали свитки и каллиграфию, а с другой – ювелирку. Над входом, охраняемым каменными львами, была красивая вывеска: «Эта скромная лавка существует под сенью Тишины, что пребывает в Сердце». Почерк на ней был произведением искусства – нечто подобное я видела на выставке «Искусство Древнего Китая» в своём мире.
– Чего встала? – поддёрнул меня братец Ма. – Ты одна иди, – мальчишка демонстративно показал на свое пропыленное рванье. – Меня даже на порог не пустят.
Действительно, его на порог не пустят. В таком месте побирушкам делать нечего. Даже если это очень умные и полезные побирушки. Даже я заходила в лавку с определённой опаской.Впрочем, за пару дней, проведённых в этом мире, я уже понимала, что моё платье выглядит дороже, чем наряд обычной горожанки, так что, может, и прокатит.
В полумраке лавки, освещаемой большими круглыми бусинами, было пусто, лишь за стойкой сидел молодой человек, что-то внимательно подсчитывая. Когда скрипнула дверь, он поднял взгляд и, осмотрев меня, принял какое-то решение, явно не в мою пользу.
– Вы хотите что-то купить? – в его голосе слышалось нетерпение. Кажется, он прекрасно понимал, что я пришла сюда не за покупками.
– Не совсем, уважаемый, – медленно и достаточно тихо, стараясь производить впечатление благовоспитанной девицы, проговорила я. – Мне бы встретиться с достопочтенным Ли. Его хочет навестить Лу Шиань, дочь его старой знакомой.
Продавец как-то хмыкнул, судя по всему, не видя особой причины подрываться и бежать за хозяином лавки. Некоторое время мы молчали. Зайдя в тупик, я, тяжело вздохнув, осторожно положила на конторку небольшой кошелёчек. Надеюсь, этого хватит. Я как-то не собиралась раздавать взятки даже продавцам в обычной лавке, ладно, не в обычной. Но всё же продавцам.
– Я надеюсь, вы войдёте в положение этой скромной сироты. Кроме достопочтенного торговца Ли, кто еще может проявить участие к этой недостойной?
Неожиданно попытка принизить себя в чужих глазах далась легче, чем я думала. Судя по всему, во мне умерла великая актриса, ну или последние остатки чувства собственного достоинства.
– Я сообщу хозяину, – хмуро кивнул торговец, а кошелёчек исчез с конторки ещё до того, как в воздухе повисла пауза.
– Тогда, с вашего позволения, я пока осмотрюсь. Я прибыла издалека и, к несчастью, не имела удовольствия лицезреть столь чудесные вещи.
Лавочник только хмыкнул и ушёл куда-то вглубь. Что-то мне подсказывало, особо он не беспокоился о том, что я могу что-то умыкнуть. Если здесь есть люди, которые могут срезать верхушку у горы, возможно, есть и те, кто найдут неосмотрительного воришку быстрее, чем он чихнет.