На тяжёлый вздох откуда-то из-под пола я внимания не обратила. Перебьются!
Ну что сказать?
Изначально я планировала встать с рассветом, но не встала. Судя по моим внутренним ощущениям, было около десяти часов. Поэтому, понимая, что на утренний рынок я уже не успею, собиралась я неспешно. Доела рис, поделившись остатками с ослом и мышами. Интересно, можно ли вообще ослам варёный рис? Надо прояснить этот вопрос у кого-нибудь. Потом. Сейчас гораздо важнее правильно его собрать. Как запрягают осла, я видела один раз в жизни, когда мне это показывал сын вдовы Шэнь. Ни я, ни осёл не испытывали каких-нибудь иллюзий относительно этого процесса, но старались не мешать друг другу. Для меня неожиданностью стало то, что он, кажется, стал чуть выше, и крупнее, и толще. Вот что значит свободный выгул и хорошее питание. В общем, как ослохозяйка, я испытала чувство выполненного долга.
Да, получилось не идеально, но хоть как-нибудь; по крайней мере, осёл (надо дать ему имя) вроде бы не испытывал дискомфорта. Что уже хорошо. Теперь гораздо менее проблематичное — собраться самой и не забыть закрыть волосы платком на всякий случай. Здесь, конечно, так не делают, но ваймао — этакой плоской соломенной шляпы с круговой вуалью — у меня пока не было. Но будет, раз уж я так кстати вспомнила её название, в частности, и про её существование вообще.
В общем, спустились мы в город уже после обеда. Было бы разумно сначала пройтись по рынку, докупить недокупленное, но идти к торговцу Ли с гружёным покупками ослом казалось мне плохой идеей. Мне и так там будут не рады.
...Думала я.
— Благородная госпожа! — продавец подскочил со своего места с такой неудержимой радостью, что я невольно посторонилась и обернулась: не стоит ли за моей спиной кто-то по-настоящему значимый. — Пройдёмте, я вас провожу. Ваш уважаемый дядюшка так сокрушался, что не смог дольше пообщаться с племянницей из-за занятости… Так сокрушался. Что-то ж вы мне в прошлый раз всё как-то не обсказали…
За непривычным потоком речи я даже не успевала что-то вставить, хотя моё состояние сейчас было приближено к глубокому шоку. Во-первых, откуда у меня столь близкие родственные отношения с торговцем Ли? А во-вторых, что тут вообще происходит?!
Понимания происходящего не добавило и то, что меня завели в богато убранную комнату на втором этаже. Одна только ширма с вышитыми парящими журавлями могла потянуть на кругленькую сумму. Продавец сначала куда-то испарился, я понадеялась — надолго, хотелось ширму рассмотреть поближе, но нет, продавец спустя пару секунд буквально материализовался — с закусками и чаем.
— Я известил господина Ли, — тараторил он. — И он сейчас прибудет. Он был так рад, так рад, что его драгоценная племянница снова его навестила!
Я с трудом представляла себе радостного от встречи со мной торговца. Ну, допустим.
— Пока достопочтенная госпожа Ли ожидает, я предлагаю вам попробовать этот жасминовый чай.
В крохотной, с напёрсток, пиалке буквально светился золотистым светом чай. Трогать пиалку было страшно, услужливый продавец налил её буквально в край, при этом продолжая трещать без остановки.
— Этот чай передала достопочтимому мастеру Ли семья Ши Суй.
Мне это мало о чём говорило, но я удивлённо вздохнула в возникшей паузе и благоговейно закатила глаза:
— Даже так? Сама семья Ши Суй? Я даже подумать не могла, насколько ценит меня мой дядюшка!
Возможно, мне уже можно «Оскар» давать за самое драматичное удивление. Впрочем, Станиславский, правда, скорее всего, орал бы: «Не верю». Главное, верил продавец. Поймав мою заинтересованность в беседе, он принялся трещать и трещать, мне же оставалось поддакивать, внимательно слушать, принимая сказанное на веру, и заедать чай разнообразными пирожными, которые здесь называли димсамами. Вкусы были разнообразные — как сладкие, так и солёные. Никогда не думала, что изысканная розочка с почти живыми лепестками может быть сделана из рисового теста и начинена солёными желтками. Неожиданно это было вкусно.
Я настолько увлеклась поеданием, что не заметила, когда дверь кабинета снова открылась и вошёл торговец Ли. По его взгляду было понятно, что не так уж он и счастлив нашей встрече.
В голове что-то щёлкнуло. Я медленно встала, поклонилась, сложив руки.
— Уважаемый дядюшка Ли, эта ничтожная приветствует вас. — от обращения мужчину немного перекосило, но он первый начал. — В благодарность за вашу безмерную помощь и великодушное участие в судьбе сироты я хотела предложить вам этот скромный дар…
Вот даже и не знаю, где я такому научилась. Это явно что-то транслировалось изнутри. «Напоминаю, что я всё ещё готова вернуть тебе твоё тело». Но нет. Больше из глубины ничего не поднималось, словно изначальной обитательницы уже давно нет. Так ведь?