На мои манипуляции с остатками овощей осёл, сменивший гнев на милость, смотрел с таким недоумением, что ещё немного, и мне казалось, он копытом у уха покрутит.
— Что? — возмутилась я. — Штука дорогая. Нельзя её просто так выкидывать. И вообще, если прорастёт, я с тобой тоже поделюсь.
Из-под пола раздался заинтересованный писк.
— И с вами, — вздрогнула я.
Довольный писк намекнул, что кто-то заинтересован в выживаемости посадок явно больше меня. Что ж, мне это на руку, потому что у меня в том, оставленном мире, дохли даже хлорочтототтамзеленое! Будем надеяться - в этом обойдется. Я решительно прикопала последний кусочек картофельной шкурки и плюнула три раза через плечо под удивленным взглядом осла.
Глава 11
Следующие два или три дня я провела дома, потихоньку продолжая обживать доставшееся мне хозяйство. Отдельная бумажка с заголовком «Надо сделать» пополнялась различными пунктами, типа: поставить забор, сделать что-то с окнами и т. д. Ну и заодно я добралась уже до второго этажа, который, на мой взгляд, сохранился куда как лучше первого. Сам он был скорее одной большой комнатой. Как и первый, он был засыпан пылью едва ли не по самые окна, но и сломанных вещей почти не оказалось. Возможно, потому что второй этаж оказался в некоторой степени одним сплошным шкафом с множеством отдельных ячеек. Нечто подобное я видела в старой библиотеке своего родного города — кажется, это называлось карточным шкафом. Нет, каталожным! Множество маленьких ячеек, в которых хранились карточки, описывающие книги в библиотеке. Здесь вместо библиографического описания книг старым библиотекарем хранилось то, что нормальный человек посчитает мусором, а чуть более умный догадается, что это не просто мусор.
В конце концов, когда любопытство меня пересилило, я заглянула в один из ящичков и сперва опешила, увидев фрагмент высушенной змейки. Опознать, что это за змейка, я не смогла. Во-первых, я не настолько хорошо разбиралась даже в змеях своего мира, а во-вторых, местные змеи могли сильно отличаться. Конкретно эта когда-то была белой, с разделённой на сегменты шкуркой. В другом ящичке обнаружились какие-то травы, ещё в одном — уже что-то перемолотое в порошок. Чем больше я изучала этот шкаф, тем больше убеждалась: прежний владелец был либо аптекарем, либо травником, наподобие моей матушки, вот только уровень сильно повыше. Ингредиенты, что хранились на втором этаже, в памяти Лу Шиань не встречались, да и было их сильно больше, чем она видела когда-либо, и систематизированы они были тоже хорошо. Если присмотреться, ящики были украшены различными символами, и они повторялись.
Впрочем, на память Лу Шиань в распознании ингредиентов я не очень надеялась — она особо и не интересовалась травничеством, ей гораздо больше нравилось вышивать, чему она и посвящала практически всё своё свободное время. К тому же одна вышивка приносила куда больше денег, чем зарабатывала госпожа Ван.
Для меня же вышивка оказалась слишком медитативным занятием. Я честно вышила ещё одну ленточку и поняла, что даже самый простой узор оставляет меня измотанной. Иногда мне казалось, что проще весь дом ещё раз убрать. Я потом несколько часов лениво лежала в кровати, листая травник для собственного успокоения. Но вышивка получилась очень даже милой. Возможно, я просто накрутила себя. В конце концов, накрутить себя я люблю, умею, практикую.
***
Причиной, по которой меня снова потянуло в город, было исключительно желание поговорить с кем-то, кроме осла и мышей. Мне не хватало человеческого общения! В конце концов я так долго жила в обществе, где даже если ты остаёшься в одиночестве, ты являешься частью социума, и даже лёжа в кровати можно поболтать с друзьями, знакомыми или даже незнакомцами. Поэтому сейчас на меня накатывала волна одиночества и паники от того, что я одна. Короче, найти предлог, чтобы спуститься в город, оказалось несложно. Во-первых, я собиралась узнать у мелкого по поводу звериных шкур, а во-вторых — продать бусину, которая у меня получилась при готовке борща.