Мы с торговцем Ли разошлись, довольные друг другом. Мне даже перепала небольшая премия вроде мешочка с чаем. Маленького мешочка с чаем, но мне этого было достаточно.
Когда я вернулась к доктору, мелкий Ма ещё спал. Врач выписал целый свиток с назначениями и рекомендациями, десять доз лекарств, которые надо будет давать ребёнку. И заметил, что его было бы неплохо откормить в связи с сильным истощением организма. Это, конечно, хорошо, но кто бы меня откормил? Впрочем, как оказалось, мой бюджет может пережить и такой удар, как покупка собственного раба. Да, технически братец Ма стал моим рабом. Точнее, это называлось, я покопалась в памяти, «контракт на смерть». То есть бессрочный. А вот если бы мы заключали контракт на жизнь, там было бы указано количество лет, которое братец Ма должен на меня отработать.
Растолкав несчастного ребёнка (который, впрочем, уже выглядел не таким уж и несчастным), мы вернулись к вдове Шэнь забрать осла. Осёл был не в восторге от пополнения в нашем маленьком семействе, вдова Шэнь крайне задумчиво смотрела на нас, и, если честно, меня это немного насторожило. Впрочем, дело ограничилось тем, что вдова предложила выкупить старые вещи своего сына, из которых он уже вырос, за практически символическую плату. Я выкупила и понадеялась, что этим всё и ограничится, а я просто параноик и придумываю себе то, чего нет на самом деле.
У меня сейчас другая проблема — осёл, который раздражённо дёргал ушами и норовил укусить мальчишку. Договариваться с ним на глазах множества людей не хотелось, почему-то мной всё сильнее овладевала мысль о том, что чем меньше люди знают подробностей о моей жизни, тем лучше. В конце концов, одинокая девушка в лесу... По спине пробежали мурашки.
Осёл, поймав мой недовольный взгляд, наконец-то успокоился, и мы могли выдвигаться домой. Ничего нужного не купив, так что корзинки остались пустыми. Нагрузить, что ли, осла братцем Ма? В нём весу-то меньше, чем в кошке, не надорвётся. Осёл был не в восторге, но уже не саботировал. Я ему шёпотом пообещала пшеницы купить в следующий выход. Только его персональную.
Что интересно, куда мы идём, братец Ма не спрашивал. Зато он спрашивал, точно ли он может ехать на осле, три раза. Я устала отвечать, что да, он может, и ничего страшного, если я пройдусь пешком. После того как я его выкупила у его отца, мальчишка как-то растерял часть своей ершистости. Казалось, он ещё не понимал, насколько изменилась его жизнь и чего ожидать от такой неожиданной «покупки». Вот только, скорее всего, ничего хорошего он и не ожидал.
— Мы вот здесь будем жить? — удивился братец Ма, когда мы наконец добрались до дома.
— А есть какие-то другие варианты? — заинтересовалась я.
Мальчишка пожал плечами.
— Да нет. Выглядит гораздо лучше, чем...
Он не закончил, промолчал и отвернулся. Я же растрепала его волосы, прекрасно понимая, что он хотел сказать.
— Значит, так, — начала командовать я. — Зал занят ослом. Он здесь ночует, пока я не построю ему нормальное стойло. Поэтому сегодня поспишь вместе со мной в спальне. Завтра придумаем, где определить тебе место. Ну и заодно решим, на чём ты будешь спать. Как ты понимаешь, у меня пока не так уж и много вещей. Мы, конечно, потом докупим. Но пока придётся потесниться.
— Мне многое не надо, — забормотал мальчишка.
Я цокнула языком, и он вздрогнул. Кажется, он ещё не понимал, что теперь его бить никто не будет.
— Я как ответственный рабовладелец должна проследить за тем, чтобы ты был здоров, накормлен, в идеале обучен грамоте — но это мы ещё решим. И выглядел подобающим образом. Ну и соответственно имел свою комнату. Как нормальный ребёнок.
И в этот момент мальчишка разрыдался. А я стояла и даже не знала, что делать. Я совершенно не понимала, как можно утешить ребёнка в таком состоянии. Впрочем, сырость продолжалась недолго, и вот он уже самостоятельно вытирает слёзы рукавом и, кажется, возвращается к некоторой своей ершистости. И да, я сделала вид, что ничего не было.
— Где-то здесь ещё обитают мыши. Пока они мне не попадаются на глаза, пусть живут. Относительно всего остального с ними ты можешь договориться. Вот, — развела я руками в некоторой растерянности. — Теперь будем обживаться вместе.
Спать со мной на одной кровати мальчишка отказался категорически. Но согласился взять одеяло (хлопковое, между прочим) и устроиться где-то в зале. Там, кажется, было что-то вроде диванчика, правда, без мягких подушек, больше похожего на скамеечку. Его вроде устроило.