Момент, когда перед глазами всё поплыло, а где-то в желудке появилась тянущая пустота, я пропустила. Как и пропустила момент, когда всё зашло дальше, чем я хотела бы, и уже теряя сознание, поняла, что книга, которая мне будет нужна больше, чем азбука алхимика, — это пособие по основам безопасного применения ци для начинающего практика или «Что не надо делать в процессе медитации».
В чувство меня привёл ушат ледяной воды. Я закашлялась, с трудом перевернулась на бок, а потом села. Голова гудела, под описание моего состояния больше всего подходило — когда тебе за тридцать, а ты пошёл в ночной клуб отрываться. Премерзейшее состояние. С трудом собрав мысли, расползающиеся, как тараканы по разным углам, перевела размытый, полурасфокусировавшийся взгляд на заливающегося слезами Сяо Ма, стоявшего рядом со мной на коленях, бледного, как свежеоштукатуренная стена. И, кажется, его трясло... Мальчишка, увидев, что я вроде бы уже в порядке, остервенело вытер выступившие на глазах слёзы и выкрикнул:
— Я подумал, что вы умерли!
— Не дождёшься, — прохрипела я и перевела взгляд на осла, державшего в зубах пустое ведро, во взгляде которого читалось всё, что он думает о своей хозяйке, без купюр и прикрас. — И ты не дождёшься.
Осёл фыркнул, аккуратно поставил ведро и подошёл ко мне, ткнувшись головой в спину. Я потянулась, почесала его за ушком, а потом погладила Сяо Ма по растрёпанным волосам. Там, где только что ощущалась сосущая пустота, сейчас медленно разливалось тепло: всё же приятно, когда о тебе так пекутся.
— Помогите мне дойти до спальни, что-то я очень устала, — выдохнула я, решив, что разлёживаться лучше в спальне, чем на пусть тёплой, но земле, и уже встав, наконец обратила внимание на жертву своего эксперимента. Честно говоря, ожидала увидеть всё тот же холмик земли без всяких признаков прорастания, но нет: теперь там торчал маленький кустик, возможно, той самой картошки.
— Вот же ж скотина неблагодарная, — прошипела я, пока поднималась с трудом, опираясь на мелкого. — Всю ци из меня выкачала. С другой стороны, ну хоть проросла, — попробовала найти я плюсы, но заслужила только недовольный хмык осла.
— Рассаду не жрать! — напомнила я, и меня снова повело: мельтешащие перед глазами мушки никуда не исчезли. — Она мне слишком дорого далась.
Осёл задумчиво поглядел на кустик, который, как мне показалось, виновато поник листьями, постаравшись выглядеть ещё меньше, а потом мотнул мордой, соглашаясь оставить зелёного поганца в покое.
— Дался вам этот куст, — пробубнил недовольный Сяо Ма. — Вырвать его и спалить, сорняк этот.
Куст стал ещё виноватее. Дошла, у меня тут уже кусты с разумом и мимикой. Кажется, я капитально перенапряглась. Что ж, это ещё один повод не повторять подобный эксперимент, хотя бы на первых парах. Уж очень мне не понравилось состояние полной опустошённости, которое было до того, как я упала в обморок.
Следующие два дня меня продержали в кровати буквально силком, не давая делать ничего, что связано с какой-либо манипуляцией ци. Под запретом было всё! Вышивка, приготовление еды с использованием алхимического котла и даже медитация. Стоило мне убедиться, что в комнате никого нет, и, приняв позу лотоса, погрузиться в медитацию, как из-под пола раздавался недовольный писк, и в комнату врывался разъярённый мальчишка или не менее разъярённый осёл. А после этого мне читали долгую нотацию о том, что мне стоит воздерживаться от подобных активностей, так как я всё ещё пациент, и грозили пригласить врача. Вот только этого мне не хватало! Я-то помнила, чем поила Сяо Ма, и сама испытывать подобное не хотела. Надо сказать, чувствовала я себя гораздо лучше, чем выглядела. Если сравнить с тем, как я болела в своём прошлом мире, то ближе всего было то чувство, когда температура уже спала, ты себя вроде нормально чувствуешь, но при попытке встать с кровати тебя радостно готовится встречать пол.
Приходилось смириться и лежать тихо, дав клятвенное обещание сходить показаться доктору, когда мы в очередной раз спустимся в город. Поэтому почти всё моё время было посвящено чтению книг. Не сказать, что это было самое скучное времяпровождение в моей жизни, но тем не менее тело требовало какой-то активности.
На третий день меня признали дееспособной. Я наконец-то смогла полностью погрузиться в изучение движения ци. Разумеется, сейчас направлять его куда-либо я не собиралась — эксперименты плохо сказываются на моём здоровье. Поэтому всё, что я делала, — пыталась просто почувствовать её движение. Понять, где находится та самая невидимая заслонка, которая позволит полноценно манипулировать ей и направлять куда-либо, не опасаясь того, что вдруг неожиданно я потеряю контроль и останусь без ци снова.