Тётушка срывающимся от слёз голосом благодарила уходящую девушку и безостановочно кланялась, вытирая слёзы. А я сжимала кулаки и старалась погасить поднимающуюся в душе ярость. Мне только практиков во врагах не хватало...
— Я всё куплю, — тихо шепнула я, подойдя к тётушке, когда троица наконец покинула место действия ленивым неспешным шагом, не обращая внимания на расступающихся людей, и подхватила оседающую женщину под локоток, чтобы не дать ей упасть. Подобрала какой-то лист и всучила какой-то мелкоте обмахивать. А сама принялась собирать разбросанные овощи. Сама не съем — ослу скормлю.
Просто в какой-то момент я вдруг поняла, что девица обернулась, и мы с ней встретились взглядом. Она окинула моё платье взглядом сверху донизу, и дёрнулась было в мою сторону, но один из парней, сопровождавших её, осторожно придержал свою подругу за локоток и отрицательно покачал головой. Та недовольно поджала губы, но покорно пошла дальше, а парень ещё несколько минут смотрел на меня, а потом развернулся и пошёл дальше.
Отлично, надеюсь, он вообще больше никогда не вернётся.
Пока вокруг тётушки Лю хлопотали другие тётушки и дядюшки, я чуть отошла в сторону, чтобы не затоптали, помогая собирать в корзинки все овощи. Жалко их, действительно свежие. Мне у тётушки Лю особенно редиска нравилась: хрустящая и сладкая.
— Госпожа Лу, — я вздрогнула и перевела взгляд на стражу. — Нужна ли вам помощь?
Я покачала головой и, не удержавшись, уточнила:
— Не подскажет ли доблестный, кто эти люди?
Ну надо же знать, с кем не стоит связываться. Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Так что маломальская информация мне не повредит. Потом ещё Сяо Ма зашлю поспрашивать среди его знакомцев.
Стража переглянулась, и один, не удержавшись, закатил глаза.
— Это благородные практики из секты Тянь Фэн. Они обозначили свою цель визита как охоту за демоническим практиком. Нам приказано оказывать полное содействие, ну или не мешать.
— Но наш город нейтральный, — осторожно заметила я.
— Разумеется, госпожа Лу, — добродушно заметил один из стражи. — Но мы должны способствовать в делах праведных сект. Мы в общем то и не против. Вот только молодые мастера иногда не могут сдерживать свои эмоции. Некоторые, конечно,— фыркнул страж, — Некоторые. Вежливых молодых мастеров тоже хватает. Кстати, вон ваш мальчишка вернулся.
Я перевела взгляд на Сяо Ма, тащившего чем-то недовольного доктора, и благодарно кивнула страже, не став заострять внимание на том, что меня тут, оказывается, уже неплохо так знают. Даже платье, отвлекающее внимание, не спасает.
Врача оплатила я. Хоть цену он заломил приличную, так сказать, за экстренный вызов.
Овощи выкупила я. Все — и даже помятые. Под мрачным взглядом Сяо Ма и слёзы бабушки, которая пыталась сунуть мне ещё что-то. Разбираться со всем остальным оставила Сяо Ма. Неожиданно мне показалось, что вокруг меня стало слишком много людей. Отвыкла, что ли. Ладно, пока мой подопечный разбирается с последствиями моей мягкотелости, дойду до дядюшки, а то мелкий будет ворчать и бурчать, если мы сильно потратимся.
Глава 19
Дядюшки в магазине неожиданно не оказалось. Он куда-то ушел по своим неведомым делам, и когда вернется - было неизвестно. Как жешь не хватает мобилки в повседневной жизни, сейчас бы созвонились, уточнили время, и все было бы отлично. Но что поделать. Раз моего единственного покупателя и источника финансов нет — я подожду, я не гордая, к тому же непонятно, когда ещё я спущусь в город. К тому же у дядюшки удивительно вкусный чай, да и А-Фэй, неизменный продавец и основной дядюшкин помощник, принёс закуски из ближайшей чайной — димсамы там чудо как хороши, особенно сладкие с османтусовым мёдом, или с засахаренными орехами. Мне сейчас как раз сладкого для полного счастья не хватало.
Я осталась разглядывать город из окна. В пустой комнате, практически в одиночестве. Точнее, это была гостиная, и можно было рассматривать каллиграфические свитки в нишах или красивые нефритовые вазы, но меня больше завораживало происходящее на улице. Жизнь города, которая ещё недавно бурлила и кипела, готовая выплеснуться волной человеческого негодования, сейчас медленно успокаивалась. Словно волна, разбившаяся о волнорез. Город снова начинал жить своей собственной жизнью, тихо переваривая произошедшее.