К тому же, возможно, стоило обзавестись ещё какими-нибудь социальными связями помимо торговца Ли, вдовушки Шэнь и Сяо Ма. Что поделать, иногда очень хочется поболтать с кем-то о своём, о девичьем. А у меня нет собеседников — только зоопарк и ребёнок. Несмотря на хорошее отношение ко мне бабушки Шэнь, особо близкими наши отношения не становились. Более того, мне казалось, что с некоторого времени она стала держать дистанцию. Я честно не могла понять, почему так происходит. Возможно, какие-то внутренние заморочки, которые мне, условно пришлой, понять было нельзя. При этом я совершенно не понимала, как в этом мире обзаводиться этими самыми новыми социальными связями, и это печалило.
Зато магазины косметики порадовали. Пудра из жемчужного порошка, смешанного с рисовой мукой, разнообразные румяна и помады в виде бумажных листиков, пропитанных краской. Пока всё это для меня воспринималось тяжеловато. Я не была готова наносить ничего из вышеперечисленного на лицо, поэтому приходилось смириться с естественной красотой. Благо с кожей мне откровенно повезло. Может быть, я и не идеальная местная красавица, но вполне приятная внешне. По крайней мере, некоторые мужчины были явно заинтересованы в общении со мной.
Правда, я сильно подозревала, что причина, по которой один из спутников той самой истеричной девушки-культиватора стоял сейчас передо мной, была далеко не в том, что он увидел во мне объект романтического интереса. Вот только у группки юных барышень, кажется, возникло совершенно иное впечатление.
И да, если бы я читала нечто подобное в манге или манхве, то это была бы предназначенная встреча. Ранний вечер, шум города, где-то вдалеке стайка девушек небрежным наброском, большую часть первого плана занимают распускающиеся цветы и розовый фон предстоящей романтики. Молодой мужчина в элегантном ханьфу, трепещущем на ветру, стоит напротив девушки, не отрывая взгляда. Он кажется нежным, спокойным, величественно-одиноким, как сосна на вершине горы. Она — трепетной, мягкой и бесконечно очаровательной. Я эти сцены всегда пролистывала. Да и не тянуло всё это на предназначенную встречу: у этого безымянного господина была спутница, а меня назвать трепетной и мягкой вряд ли у кого-то язык повернется.
— Госпожа Лу Шиань.
Я прямо почувствовала, как по спине провели мокрой тряпкой. Я была кошкой, которую погладили против шерсти и поставили рядом блюдо с прокисшей сметаной. Самое сложное было сохранять уважительно-отстранённое выражение лица и помнить, что интонация должна быть почтительной, взгляд снизу вверх, а речь — уважительно-возвышенной, даже если хочется озвучить большой Петровский загиб, из которого я знала только то, что он существует. И что существует вроде "мать Петровского".
— Надеюсь, благородная госпожа Лу Шиань уделит этому скромному небольшое количество времени, — поинтересовался молодой человек, поигрывая подвеской из нефрита.
Скромный, как же. Молодой мастер из приличной секты по умолчанию таковым быть не может, а если и может, то не по отношению ко мне. Ладно, попытаемся прикинуться дурочкой.
— Я надеюсь, не обижу молодого господина отказом, но воспитание, которое мне привили, — я с трудом подбирала слова, надеясь не сказать ничего обидного, — не подразумевает общения с людьми, которые мне не представлены.
И ведь не соврала же ничуть, потому что воспитание, которое мне привили, декларировало: не разговаривать с незнакомыми людьми вообще, а если они не понимают простого «нет», то донести отказ максимально доступными способами, не подразумевающими причинения тяжких телесных или летального исхода. Вот только перцовки у меня с собой не было, да и такое поведение по отношению к конкретно этому молодому человеку не подразумевалось.
Во взгляде молодого практика мелькнуло что-то непередаваемое. Кажется, до этого ему ещё никто и никогда не отказывал. Что ж, ничего страшного, я вполне могу быть первой. В конце концов, он не серебряный таэль, чтобы всем нравиться. Главное, чтобы было понятно.
— Молодой господин должен понимать, что девушки должны беречь не только своё тело, но и свою репутацию, — я старалась придерживаться крайней вежливости, но говорить достаточно холодно.