После ужина я начала разбираться с осадком, оставшимся на дне. Монокль подсказал, что эта субстанция очень хороша для восстановления костей, ускоряет сращивание, но побочкой идёт приятный для кошек аромат, обострённый нюх и взгляд ахуа, той самой рыбы-мандаринки, я-таки вспомнила название. Интересно, это вообще как? И на ком бы испробовать? В том виде, в котором был этот осадок, его использовать или продавать, естественно, нельзя. Кстати, у Сяо Ма где-то были прессованные формы для пряников. Кажется, он мне нужен! Осталось вспомнить, где лежал этот пресс. Ну как вспомнить: как говорил один из моих преподавателей, когда к нему на экзамен пришёл Вася, которого на лекциях не было никогда, и не смог ответить ни на один вопрос, с оправданием «забыл» — «сложно забыть то, что никогда не знал». Я не знала, где собственно, этот пресс, но меня это не останавливало. Поэтому когда Бай Шань зашёл на кухню, то увидел, как я балансирую на табуретке в попытке достать до самой высокой полки, на которую я ещё не заглядывала.
— Сяо Ма мне всё рассказал. Я могу решить эту проблему.
Мне понадобилось пару секунд, чтобы понять, что он говорит про тётку Вэнь.
— Сама справлюсь, — отмахнулась я. — Привлекать тебя к решению такого конфликта — это всё равно, что нефритом гвозди забивать.
Я неожиданно загордилась собой, так как сходу смогла подобрать подходящую метафору, после которой мне не придётся объяснять, что такое айфон или микроскоп. Всё же стоит контролировать свою речь.
— Да и вообще, если постоянно полагаться на тебя, то это будет, как вступить в секту, где за меня всё будут решать, и всё, что мне останется, — это смиренно варить, что скажут. В общем, я всё ещё хочу быть щенком, который лает на волкодавов.
— Там не волкодав, — усмехнулся Бай Шань. — Там мелкая шавка.
— Ну да, пора научиться не только лаять. Кстати, есть что-нибудь, чем можно парализовать группу людей? — поинтересовалась я. — Или напугать, ну чтобы их давлением пришибло.
На некоторое время Бай Шань задумался — было подозрение, что он пытался вспомнить, как это — не убивать людей. Ну ничего, я в него верю.
— В принципе, — как я и думала, — есть два варианта: сварить что-то и использовать технику. Вроде простейшая — «давление ци». Думаю, тебе можно дать.
— Отлично, — обрадовалась я, вспомнив, что испытывала нечто подобное на себе от старейшины. Мне не прогнуться дала артефактная вышивка, но у тётки Вэнь не думаю, что есть подобное. — Сварить я сварю, только найду что. А вот технику… Научите меня, пожалуйста, многоуважаемый мастер Бай.
— Я не беру учеников, — напомнил Бай Шань.
— Так я не предлагаю брать меня в ученики, — улыбнулась я. — Я прошу показать мне технику.
Глава 17
Пока прессованные таблетки сохли, я получала первый урок техник от Бай Шаня, выглядевшего задумчивым и несколько растерянным. Похоже, для него использовать ци так же естественно, как и дышать, а объяснить процесс дыхания понятными для человека терминами — та ещё задачка. Ну ничего, я верю, что он справится.
— Думаю, ты уже знаешь, что ци бывает внешней и внутренней, — начал он, расхаживая из стороны в сторону, заложив руки за спину. Для образа мудрого наставника не хватало только длинной бороды и мудрого взгляда, смотрящего куда-то вглубь веков.
Я кивнула. Как говорится, это база, это мы знаем. В общем, первое предложение поняли все.
— Внешняя и внутренняя ци находятся в условном равновесии, — продолжил Бай Шань. — Когда внутренняя ци заканчивается, практики погружаются в медитацию, поглощая ци извне или производя собственную, но последнее долго, а все мы хотим быстрого результата. Так вот, когда ты медитируешь, чувствуешь ли ты, как движется энергия?
Я задумалась. Вопрос был неожиданно сложный. Вроде, конечно, чувствовала, но сильно уверена в этом не была. Может, я что-то не то чувствовала? Поэтому осторожно кивнула, не вдаваясь в подробности. Бай Шань, заметив мои сомнения, тяжело вздохнул.
— Простейшая техника давления — это когда твоя внутренняя ци вырывается вовне, направленная на конкретный объект. Пример.
Пискнуть я не успела, как меня припечатало к земле. Дышать стало тяжело, горло сдавило, в глазах потемнело, и в этот момент я поняла, что сейчас умру. Но вдруг всё исчезло. Я сделала глубокий вдох и закашлялась. Рука сама собой принялась искать метлу или хотя бы полотенце. Мне понадобилось пара секунд, чтобы понять, что мы снаружи и ничего подобного рядом нет, и это — часть урока. Пусть неприятная, но всё же часть. Будем надеяться, я по итогу смогу так же. А пока я прокашлялась и поморщилась и жестом показала, что готова внимать дальше.