Собравшись за вечерним столом, Сяо Ма принялся рассказывать:
— Тётка Вэнь всё так же болтает ерунду, сделать-то ей никто ничего не может.
— Даже стража? — заинтересовалась я, не ожидая, впрочем, положительного ответа. Ну не обязана стража реагировать на пьяную болтовню всякой дряни.
— Так никто же не жалуется, а если и будет, то тётка отпираться станет, а она хабалка такая, с ней связываться — та ещё затея, — объяснил Сяо Ма. — Как начнёт причитать да по земле кататься, одежду на себе рвать, волосы… А страже-то надо с дурой малахольной связываться? Впрочем, — мальчишка напустил на себя серьёзный вид, — она, может, и дура малахольная, но говорят, трёх мужей отравила, да двух пасынков, а падчерицу вообще в цветочный дом сдала.
— Чего? — поперхнулась я. — То есть она убила пятерых, отправила в дом терпимости падчерицу, и ей никто ничего не сделал?
На меня посмотрели с сожалением. Ах да, говорят, слова не доказательство, а вскрытие здесь-то не делают. Да и потом, мало ли где чего мужик выпил или каких мухоморов съел. Вот же ж… Моя ненависть к мерзкой тётке разгоралась с новой силой.
— Соседи говорят, её за это небеса наказали. Из её кровных детей один только сын выжил, — продолжал рассказывать Сяо Ма. — Синвэнь — тоже шваль ещё та. Экзамены сдавал — так всё провалил, только и знает, что вместо того, чтобы учиться, в азартные игры играть да пьянствовать. Жену в прошлом году забил. Жалко её. Она добрая была. Тихая.
Я поперхнулась водой, чувствуя, как глаза становятся большими и круглыми. С такими достижениями назвать сына «счастливый и учёный» — это ж надо было суметь.
— Она четвёртую девочку родила, а он напился от расстройства, пришёл в дом и забил, — поспешил уточнить мальчишка, словно это что-то да объясняло. — Девчонок-то назвали Чоуди, Чжаоди, Лаоди, Сиди.
Я снова поперхнулась воздухом. А это вообще нормально — так девочек называть? Я думала, что на мышах отыгралась за всё хорошее, но тут — «ненавидящая брата», «зовущая брата», «брат, приди» и «мечтающая о брате». Что они там собирались сыну-то передать? Великое наследство? Семейный рецепт отвратительной браги? Впрочем, я не успела вслух возмутиться, припомнив, что мальчик в местных семьях — существо обязательное. Только мальчики могли возлагать подношения предкам. Тоже мне звено между миром живых и миром мёртвых. Хотя, думаю, предки тётки Вэнь будут очень расстроены, что их род прервётся, но генофонду от этого только благо будет великое.
Чувствуя, что я не в настроении, Сяо Ма поспешил рассказать, что сейчас это чудо ищет новую невестку, и они с матушкой почему-то присматриваются ко мне. Кажется, по пьяни обсуждая подходящие кандидатуры, они решили-таки, что у меня бёдра широкие. Это они так упомянули, что я толстая? Да где увидели-то?
— Ещё тётка к гадалке ходила, та сказала… — мальчишка залился румянцем, а мне тут же стало интересно. Бай Шаню, кстати, тоже, потому что до этого момента его интересовала кисло-сладкая курица, а сейчас даже палочки замерли в ожидании продолжения.
— Ты продолжай давай, не нагнетай интригу, — поторопила я.
— Что вы сто сыновей родить сможете! — выпалил мальчишка и потом осторожно добавил: — За раз.
Глава 18
— Ну вот, — вздохнул Бай Шань, — как мало, оказывается, надо для того, чтобы вы совладали с давлением ци.