«Как же всё удачно складывается», — порадовалась я про себя, а потом вздохнула: вот не к добру это. Неприятные чувства поспешила запить чаем, которым едва не захлебнулась, услышав следующий вопрос.
— Ты разобралась с тёткой Вэнь? — неожиданно спросил любимый дядюшка, поглаживая бороду.
Я перевела на него недоуменный взгляд.
— А ты что думала? Её безумные россказни расходились по городу. Понятно, что тебе не надо было вламываться к ней скандалить, но без внимания это оставлять не стоило.
— Я и не оставляла, — усмехнулась я. — Очень надеюсь, что больше тётка никого не побеспокоит и не использует моё имя. Не рискнёт. Можно сказать, что я сделала ей небольшое предупреждение. А если не внемлет — буду решать вопрос радикально.
По крайней мере, я так убеждала сама себя, прекрасно понимая, что пока ещё не готова решить вопрос так, как подумал торговец Ли. Он покачал головой с некоторым одобрением. А я только вздохнула. Всё-таки пусть лучше думают, что я на это способна, чем нет.
В общем, домой я вернулась в весьма приподнятом настроении, которое подпитывали купленные на рынке груши и персики. Из них мне приспичило сварить варенье. А как говорится: если чего-то очень хочется — то надо. К тому же варенье варить — это не самогон настаивать или брагу перегонять. А ворчание Сяо Ма на то, что можно было бы и в лесу пособирать диких фруктов, я проигнорировала. Дикие фрукты — они где-то там, а купленные — они вот прямо здесь. Так что я сунула мальчишке в рот персик, который предварительно честно вытерла платком, перекрывая возражения. На меня хмуро посмотрели, но персик послушно принялись грызть.
Вообще, моё решение приготовить варенье имело две причины. Первая: мне очень хотелось сладкого, причём такого, привычного для меня — того, что здесь называют десертами. Ну а вторая: я помнила, что из забродившего варенья можно приготовить брагу или самогон. Как и в случае с перегонным кубом, помнила я это очень смутно. Поэтому мне нужно было на чём-то экспериментировать. Раз уж мне всё равно предстоят долгие эксперименты, почему бы заодно не побаловать себя вкусненьким? В конце концов, варенье — это неплохой способ сохранить фрукты на зиму. Впрочем, чем дальше, тем больше я убеждалась — точнее, начинала подозревать, — что зимы здесь далеко не такие холодные, как я себе представляла с перепугу. Ну, даже и так: запас, как говорится, карман не тянет.
Однако когда мы пришли домой, нас ждала увлекательная чистка персиков и груш. А ещё — непередаваемая пантомима в исполнении мышей, которые искренне чем-то возмущались. Они размахивали лапками, показывали куда-то в сторону, но я упорно не понимала, что они хотят изобразить. Я буквально видела, как в их глазах появляется сомнение в моём собственном интеллекте.
Когда разочарование мышей в моём интеллекте достигло своего максимума, они тяжело вздохнули и изобразили из себя странную фигуру. Я некоторое время с открытым ртом смотрела на сложный акробатический номер, а потом до меня дошло: они пытались изобразить иероглиф «пить» тремя мышами.
— Может быть, вы напишете? — предложила я, получив в ответ раздражённый писк. То есть изобразить иероглиф можно, а написать его хвостом — нет.
Ладно. Дальше началась игра в угадайку. Возможно, Завтрак, Обед и Ужин хотели бы претендовать на получение Оскара, но вот актерских и исполнительских навыков им пока не хватало. Мы потратили много, очень много времени, чтобы до меня наконец дошло: Бай Шань выпил одну из чашечек спирта, что у меня оставались, и, судя по всему, для него это оказалось серьёзным ударом по трезвости сознания. Потому что в итоге практик решил, что ему совершенно необходимо свести счёты с кем-то. С учётом того, что обычно у самураев нет цели — только путь, при появлении цели путь становится несколько быстрее, и дожидаться моего возвращения он не стал, оставив что-то вроде записки: «я быстро». Написано было как мышь хвостом, потому что курица лапой пишет разборчивее. А ведь Бай Шань очень хороший каллиграф! Не прибили бы его ненароком!
— И вы его не остановили? — возмутилась я, глядя на мышей. А потом на осла, который стоял в сторонке, делая вид, что ему ничего не интересно.
В этот момент мне показалось, что на их мордочках появилось явно возмущённое выражение, смысл которого был: «А как?» Ну да, что-то я не подумала. Массогабаритная разница была налицо. Если у кого-то и был шанс остановить Бай Шаня, то это осёл, и то не факт. А переведя взгляд на него, я увидела, что он презрительно фыркнул, так что стало совершенно ясно: его ушастое величество совершенно не собирается тратить своё время на какого-то практика, если есть сочная трава, которая требует его безраздельного внимания.