Я согласилась с его доводами. Тем более что доказательства мне были не так уж и нужны. Я была уверена, что эта подстава — дело рук Фу Дай.
С учётом того, что они уже натравили на меня демонического практика, это было почти очевидно. Я не понимала одного — чего им не живётся спокойно? Чего они ко мне прицепились? Не так уж и сильно я принцессу обидела. И сколько бы я ни думала, я подозревала, что дело было уже не столько в Мяо-Мяо, сколько в экзальтированном старейшине. Или дедушке, или кем там он ей приходится? Думаю, больше старейшине не понравилась моя наглость. Не думаю, что он, конечно, сам убрал бы меня или наказал, но, думаю, найдётся кому-нибудь заступиться за честь учителя.
Я тяжело вздохнула.
— Ты расстроена? — раздался за спиной голос Бай Шаня.
— Да нет,— пождала я плечами и призналась. — просто думаю, как всё сложно. Вот так вот — хочешь тихонько сидеть где-нибудь в стороне, а приходят какие-то серьёзные люди — и ты уже в центре заварушки. Сама не желала, но просто не суждено отсиживаться, — улыбнулась я.
— Отсиживается тот, у кого ничего нет, таланта в том числе, — заметил Бай Шань. — А ты талантлива во многом и весьма интересна — не только алхимией и вышивкой, но и сама по себе. Но самый большой твой талант и твоё самое большое проклятье — везение.
Я настороженно посмотрела на Бай Шаня — уж очень он был серьёзен, а я не рассматривала везение в таком ключе. Приняв мой взгляд за интерес, впрочем, не особо ошибаясь, Бай Шань продолжил:
— Любой талант должен проявляться, а значит, Небесное Дао сделает всё, чтобы он проявился. Поэтому чтобы проявилось твоё везение, у тебя должна быть ситуация, в которой тебе должно повезти.
— Чудесно, — вздохнула я, с трудом сдерживая чертыханье и понимая, что судя по всему, я регулярно буду оказываться в неприятных ситуациях, всегда, до тех пор, пока не появится кто-то более везучий.
Смириться с этим оказалось довольно просто. Может, сработало извечное русское «авось, небось пронесёт как-нибудь». Хотя надо будет подстелить соломку где-нибудь, осталось понять где.
— Да не расстраивайся, — постарался утешить меня Бай Шань. — У тебя всё получится. Возможно, судьба ведёт тебя к великим свершениям.
— А если я их не жаждала? — уточнила я.
Бай Шань рассмеялся и потрепал меня по волосам, за что заработал злобный зырк.
— Понятно — усмехнулась я— Моего мнения не спрашивали.
Когда я вернулась в свою комнату и расслабленно упала на кровать, то подумала: что ж, просто примем как факт — Небесное Дао будет посылать мне проблемы, которые надо как-то решать. Если подумать, это логично. Как и сказал Бай Шань: талант должен проявляться. Не хочешь проявлять сама — так мы поможем проявить. Не то чтобы мне это нравилось, я просто начинала принимать правила игры.
Больше всего меня радовало то, что официально с меня сняты все обвинения. И важно теперь не только то, что меня обвинили огульно, а то, что повторно такой вариант не сработает. Это значит, что мои противники теперь будут искать другие варианты вывести меня из игры. Думаю, их бы абсолютно устроило, если бы я не высовывалась. Но не судьба.
Значит, ко второму этапу надо подготовиться поосновательнее. Тут я истерично хихикнула: а может забить на всё и посмотреть, будут ли у моих противников взрываться котлы и портиться в руках ингредиенты, только чтобы я таки получила заветный статус. Нет, с одной стороны, это было бы забавно. С другой — полагаться на талант такая себе идея в мире, где каждого второго готовы провозгласить если не талантом, то гением, рождённым раз в столетие, тысячелетие и так далее. В конце концов, талант надо развивать. Как развивать везение — я не представляла, но другие таланты тоже нуждались в обрамлении. Вот их и будем развивать, и делать более заметными и яркими.
Я невольно хихикнула — кажется, такие мысли меня уже посещали, но я, как правило, откладывала их на потом. Всё же в суете рутины, как бы странно это ни звучало, многое забывалось и откладывалось. Дневник, что ли, вести? Но этот вариант мне откровенно не нравился — не хотелось лишаться беззаботности и ленивости. Для этого мира подобное, наверно, не подходило, но мне нравилось жить именно так.
У обвинения меня в мошенничестве были и другие последствия, которые в некотором роде заставили беззвучно восклицать: «Что? А че — так можно было?» Красавчика все-таки взяли в секту на постоянную основу — внутренним учеником по поручительству какого-то большого чиновника. Я, грешным делом, подумала было на мастера дознавателя, но потом отмахнулась от этой мысли: кого-то крупного разбирать заурядное дело о мошенничестве вряд ли бы поставили. Менее симпатичного и более несдержанного на язык парня тоже оставили в секте — внешним учеником, уже под поручительство Красавчика, потому что у него были какие-то свои таланты, которые жаль терять. Я в это особо не влезала.