— Син’Оджи — наш сегодняшний гость, — предостерег Король от ее прозрачного оскорбления.
— Конечно, Доно. — Леона поклонилась и приняла позу.
Под ее подбородком появилась рука. Леона подняла лицо в ответ на невысказанный приказ: кончики его пальцев замерли над ее кожей, так и не коснувшись. Она должна быть благодарна ему за то, что он избегал контакта. Его освященная плоть была выше ее.
И все же, клянусь всеми богами пантеона, она жаждала этого. Своим указом он завладел ее сознанием. Он владел ее душой самим своим присутствием. Ей больше нечего было дать ему, если бы он подарил ей и свое прикосновение.
Он смотрел на нее сверху вниз, а она на него снизу вверх. Леона наслаждалась тишиной, ощущением его внимания к ней. Именно это чувство толкало ее к победе во всех поединках, которые она когда-либо проводила, наблюдая за Королем. Она жила ради него и молча подтверждала это каждый раз, когда ей казалось, что он спрашивает без слов.
Король опустил руку и удалился. Она подождала несколько шагов, прежде чем последовать за ним. Их никогда не видели идущими бок о бок перед кем-то важным. Это место было зарезервировано для его спутницы жизни, Рок'Рю. Но Колетту'Рю редко видели вне ее покоев.
Красная комната была названа правильно. Дерево, окрашенное в разные оттенки этого цвета, чередовалось на полу, стенах и даже на потолке. По сравнению с другими украшениями в манере Рока все было скудно, и от этого единственное золотое кресло выглядело еще более важным.
Ребенок отвернулся от слишком пристального изучения трона Доно. Петре Син’Оджи То было меньше пятидесяти, а она уже была Оджи дома Дракона. Нет, Леона знала, что не стоит недооценивать женщину, стоящую перед ними. В двадцать лет она вызвала на дуэль своего старшего брата и победила. Ее мать пала перед ней, когда Петре исполнилось двадцать три года. В тридцать лет она бросила вызов собственному отцу и съела его сердце целиком, чтобы получить его звание и титул. Говорили, что она даже не вздрогнула, впитав в себя все еще бьющуюся силу своего отца.
Петра могла выглядеть ребенком. Но ее золотые глаза обладали теми же качествами, что и у Ивеун Доно. Это была женщина с миссией. И эти глаза смотрели прямо сквозь своего Короля на кресло, в котором он сидел. Все знали, что Петра жаждет трона, и именно это желание превратило Дом Син из раздражителя, которым он был при отце Петры, в угрозу.
— Петра'Оджи, — сказал Король, усевшись на свой трон.
Женщина с кожей цвета полуночной синевы переступила порог и преклонила колени перед своим Королем.
— Ивеун Доно, ты почтил меня этим приглашением.
— А я? — Король положил подбородок на тыльную сторону ладони. Леона осталась стоять рядом с ним.
— Полагаю, только ты можешь это подтвердить. — Петра встала, не дождавшись разрешения. Мышцы на когтях Леоны напряглись, вытягивая острые как бритва когти до упора. — Не каждый день меня вызывают в самое благородное поместье Дома Рок.
— Действительно, не каждый. — Король ничего не передавал Петре.
— Потрясающе, правда. Не могу представить, сколько времени заняло его строительство. — Петра сложила руки перед собой. Эта женщина явно не интересовалась строительством поместья и его отделкой. Главы двух Домов впились в нее когтями и ждали, когда кто-нибудь надавит достаточно сильно, чтобы разорвать плоть.
— С таким благородным и авторитетным Домом, как Дом Рок, мы можем позволить себе не торопиться. — Губы Ивеуна Доно скривились в ехидной улыбке. — А как обстоят дела в вашем поместье, Петра'Оджи?
— Последние изменения идут полным ходом, спасибо. — Она широко улыбнулась, показав зубы.
Края губ Леоны разошлись в стороны, показав удлиненные клыки. Она не хотела терпеть посягательства этой жадной до денег выскочки на честь ее Короля. Но она терпела, но только до тех пор, пока терпел Ивеун Доно.
— Очень приятно это слышать. — После слов Короля в комнате воцарилась тишина. Леона наблюдала, как она оседает на Петре. Она проникала под кожу другой женщины, множась и проявляясь, пока та не вынуждена была заговорить.
— Но ты пригласил меня сюда не за этим.
— Не за этим? — Ивеун Доно со скучающим видом оперся локтем о подлокотник трона.
— Достаточно было бы письма или шепота, если бы ты хотел поговорить о перестройке. — Петра с трудом прищурила глаза.
— Кстати, о шепоте, есть ли новости от твоего брата? — Король наконец-то начал кружить вокруг своей точки, словно птица-каррион.
— Ты, вероятно, слышал больше, чем я. Разве он не твой советник по вопросам казны?