— Куда мы направляемся? — осмелилась задать вопрос Флоренс. У Арианны был такой отрешенный взгляд, который всегда овладевал ею, когда она задумывалась.
Арианна вернулась к реальности.
— В порт.
— Мы никак не можем попасть на борт дирижабля. Если на железнодорожном вокзале есть таможенная линия, то на любом дирижабле, особенно на том, который направляется в Кил, она обязательно будет.
— Посмотрим, когда доберемся туда. Я просто надеюсь использовать всех людей, чтобы замаскировать наш след. — Арианна взглянула на Квареха. Его раны уже почти зажили, но магическая сила требовала от него много сил, и он шел, обессиленный. Он выглядел так же, как Ари после особенно тяжелого задания. Может, исцеление и было в крови Драконов, но оно, конечно, не обходилось без затрат. — Флор, ты хорошо справилась.
Это заявление прозвучало как луч солнца, пробившийся сквозь тучи. Флоренс, конечно, никогда не видела, как такое происходит, но слышала, что такое возможно, и если бы это случилось, то, по ее мнению, ободряющая улыбка, которую дарила ей Арианна, была бы тем же самым. Она была в ужасе. Арианна больше любила бросаться в бой с головой и безрассудством. Но она бы приняла похвалу в двойном размере, если бы ее произнесла Арианна.
Арианна внезапно остановилась, упершись в боковую стену. Флоренс не стала задавать вопросов и последовала ее примеру. Они присели рядом с мусорным баком, от которого воняло испорченной рыбой и прокисшим молоком. Флоренс была благодарна Драконам за то, что они не ищут кровавые следы исключительно носом, иначе им пришлось бы купаться в таком мерзком отваре.
Причина настороженности Арианны стала ясна, когда в облаках раздался уникальный крик Драконьего планера. Обе женщины подняли глаза к небу, ища зловещий радужный след, но ни одна из них его не увидела. С тупым стуком, словно металлическая ложка ударилась о дно кастрюли, наполненной водой, Дракон пронесся сквозь облака, отделявшие Нову от Лума.
— Никогда раньше не видел, чтобы Всадник отступал. — Кварех нахмурился, помассировав плечо. Раньше оно висело под странным углом, но теперь снова стало почти правильным.
— Может, это хороший знак? — Флоренс надеялась.
— Точно нет. — Дракон тут же подавил ее оптимизм. — Она возвращается за подкреплением. Теперь у нее есть наш запах.
— Дракон... — напряженно начала Арианна.
— Я теперь снова Дракон? Я думал, что в поезде меня повысили до «Квареха».
Если бы Флоренс была в своих странных, якобы модных туфлях, она бы не испытывала терпение Арианны в этот самый момент.
— Если я назову тебя дворнягой, ты ответишь, после того как выкинула такой трюк, — фыркнула Арианна.
Флоренс ожидала, что Кварех ответит ей тем же, что и обычно. Но тот откинул голову назад, обнажив шею и грудь. Флоренс это напомнило собаку, выставляющую свой живот перед вожаком стаи.
— Ты права. Это было глупо с моей стороны.
Арианна явно не знала, как относиться к такому внезапному раболепию23, а нехарактерные для Квареха действия, казалось, раздражали ее еще больше. Флоренс прислонилась к мусорному баку, слишком уставшая, чтобы обращать внимание на запах, и уже привыкшая к нему. Ари схватила лицо Дракона, притянув ее к себе.
— Драконы могут отслеживать кровь или магию по воде? Насколько хорошо?
Кварех долго размышлял над этим вопросом.
— У нас на Нове нет таких больших водоемов, как на Луме, и нет ничего соленого. Если мы очистим след от нашего запаха, прежде чем спуститься в воду, и сведем магию к минимуму, она сможет достаточно хорошо скрыть запах — лучше, чем под открытым небом.
— Думаешь, ты сможешь свести магию к минимуму?
— Да. — В слова Квареха начало просачиваться раздражение по поводу тона Арианны и ее грубости. Флоренс сдвинулась с места, готовясь встать между ними, как тогда, в бункере.
— Ты уверен? Больше никаких побегов и нападений на Всадников без веской причины?
Кварех наконец вырвался из ее рук. Он с силой отмахнулся от ее руки, и они сцепились взглядами. Они были как противовесы на обеих чашах весов. Разные, но до боли похожие — больше, чем они хотели признать.
Флоренс могла видеть их с расстояния в один шаг, и этот шаг открывал полмира в перспективе. Он был сахарной глазурью на торте, а Ари — тарелкой и посудой. Они видели друг в друге врага, смертельные противоположности, форму против функции. Флоренс же видела две вещи, которые, несомненно, отличались друг от друга, но удивительным образом дополняли друг друга.