— Что ты? — повторила Леона. Ее уши заложило, когда она попыталась собрать воедино то, с чем боролась все то время, пока охотилась на Квареха на Луме.
— Я совершенна.
Женщина повернула кинжал, раз, два. Она крутанула его на месте, пронзая грудную клетку Леоны. Она почувствовала, как под лезвием ломается кость, как сухожилия растягиваются и рвутся о его острие. Призрак отступила, потянувшись к груди Леоны.
Она собиралась съесть ее сердце.
Леона задыхалась. Она цеплялась за жизнь, цеплялась за свой долг. Это была лучшая смерть, на которую мог рассчитывать Всадник, — смерть во время службы своему Королю. Она бесполезно и слабо цеплялась за предплечье женщины, пока Белый Призрак вырывала остатки ее сердца из груди, вгрызалась в него и обрывала жизнь главной Всадницы Короля.
33
.
Кварех
За всю свою жизнь он летал всего на одном планере. Да и то в спешке, украдкой. Он в ужасе мчался вниз, к Линии Богов, изо всех сил вцепившись в ручки, вливая в ноги и в корпус планера как можно больше магии.
Именно так он начал свое путешествие. И теперь, похоже, оно закончится точно так же. Он понятия не имел, что находится под ним. Слабые отблески огней усеивали стремительно приближающийся горизонт, то появляясь, то исчезая из-за качающихся деревьев, преграждающих им путь.
— Ари все еще там! — Глаза Флоренс были прикованы к дымящимся останкам дирижабля, опускающегося на землю, словно лебедь в конце своей песни, совершающий последнее погружение.
Он крепко сжал рукоятки. После того, что она сказала, ему должно быть все равно. Она украла его схему, она отбросила его в сторону, она показала ему, как мало он для нее значит. А теперь... теперь он должен отмахнуться от нее, как от пустоты. Он должен сосредоточиться на последнем отрезке своего пути. Если она хочет разобраться с Всадниками за него, он должен принять подарок без раздумий.
Но он напряг шею, оглянувшись через плечо. Она все еще была наверху, направляясь к смерти от его имени. У него скрутило живот. Это перевернуло его сердце. Это сломило его решимость.
Пусть Пантеон спасет его, но эта женщина оказалась ему дороже, чем он мог предположить. Эта дерзкая и немодная Призрак оправдала свое слово, данное в Новом Дортаме. Она все-таки украла его сердце.
Кварех снова посмотрел вперед, внутренне скривившись. Да, пусть первая женщина, к которой у него возникли хоть и путаные, но серьезные чувства, была Фентри. И не просто Фентри, а именно эта Фентри.
— Мы должны вернуться за ней. — Флоренс схватила его за руку, умоляя.
— Флор, я пытаюсь предотвратить нашу смерть прямо сейчас. Это то, чего она хотела. Этого хотела Арианна, — бесполезно повторял он, словно это могло избавить его от безумной тревоги за женщину. — Она сильнее всех Химер, которых я когда-либо встречал. Она сильнее большинства Драконов, которых я знал. Если кто и выживет, так это она.
— Она такая же смертная, как ты или я! Она надела эту иллюзию только потому, что ей это подходит.
— Думаешь, я не знаю об этом! — прорычал он. Флоренс удивленно посмотрела на него. — Думаешь, я не знаю, что под белым халатом скрывается женщина? Уверяю тебя, мне это мучительно, досадно, понятно.
Девушка замерла. Ее руки упали с его лица, чтобы ухватиться за перила странной формы планера для устойчивости. Она была еще слаба, отметил он. Она будет продолжать слабеть, пока не получит переливание крови и не перейдет в полуживое состояние, известное как Химера.
— Когда это случилось? — прошептала Флоренс.
Кварех посмотрел на нее, проклиная себя за проницательность. Но если кто и должен был заметить, так это Флоренс. После всего того времени, что она провела с ним и Арианной, она могла уловить тончайшие изменения даже при самых беглых наблюдениях.
— Я и сам это понимаю. — Он не стал затягивать со словами. — Но сейчас не время.
Трое Фентри сгрудились в передней части его планера, цепляясь за перила изо всех сил. Флоренс настояла на том, чтобы все трое присоединились к ним. Девушка отказалась взять целый планер себе, несмотря на цели и заботы Арианны. Ее добрая натура даже перед лицом опасности и смерти сияла.
— Приготовьтесь, — крикнул он, когда первое дерево заскрежетало по днищу планера.
Контролируемое падение давалось ему с трудом. Но сколько магии требовалось, чтобы удержать крылья в воздухе и равномерно спускаться — этим навыкам он никогда не учился и даже не думал над ними работать. К этому добавлялась необходимость уворачиваться от молчаливых часовых темного леса, что делало невозможным плавное приземление. Он лишь надеялся, что не убьет всех до того, как они коснутся земли.