Аптечный лев, которого давно следовало бы позолотить, выглядел особенно мрачно в вечернем сумраке. Фриц погладил его по спине и промолвил:
— Мы с тобой еще увидимся, старый товарищ! Тогда будет светить солнце, и твоя шкура покроется позолотой, даже если старику не удастся сделать золото!
Он спустился по лестнице. В это время по улице проходили два человека; в одном из них он узнал магистра, а другого он никогда еще не видал. Чтобы избегнуть встречи с Ксиландером, он пошел по теневой стороне улицы. Те двое остановились около аптеки и пожали друг другу руки.
— Спокойной ночи, господин граф! — сказал магистр таким громким голосом, что любопытные соседи высунули свои головы из окон.
Незнакомец быстро зашагал к нижним городским воротам. Фриц последовал за ним, так как гостиница «Золотого Гуся», где он предполагал поселиться, находилась как раз около этих ворот.
Глава XII
ОЧАРОВАННЫЙ МОНАХ
Хозяин «Золотого Гуся» извлекал немалую пользу из пребывания в его доме обоих иностранцев. Они ни в чем себе не отказывали, и каждую субботу в харчевню являлся придворный служитель, который оплачивал их счета.
Теперь уже было известно, что бородатый чужеземец — итальянский граф, и работает у князя в качестве астролога и алхимика. Несколько раз в неделю придворная карета приезжала за графом и затем доставляла его обратно. Однажды даже сам светлейший князь, в сопровождении камергера, посетил чужеземца в «Золотом Гусе».
Трактирщик готов был себе шею сломать в угоду высоким посетителям. Когда он им поклонился, красный нос его почти коснулся земли.
При виде его, князь изволил милостиво улыбнуться и сказать весьма многозначительным тоном:
— Ах, это и есть хозяин «Золотого Гуся»?
Трактирщик хотел было дать князю находчивый ответ, но ничего не мог придумать и ограничился одним лишь поклоном. Князь и его камергер проследовали мимо него наверх по лестнице.
С лихорадочной поспешностью трактирщик отдал несколько приказаний и переоделся в праздничное платье.
Князь очень-очень долго пробыл у итальянского графа. Трактирщик, между тем, тихонько пробрался наверх, чтобы малость подслушать.
Он приложил ухо к замочной скважине и услышал голос князя:
— Милый граф, вы хорошо знаете, что я доверяю вашему искусству. Но до сих пор я получил от вас очень немного, тогда как мне пришлось выплатить вам очень крупные суммы.
— Государь, — ответил граф, — я уже имел честь всеподданнейше обратить ваше внимание на то, что все предыдущие опыты в виду неблагоприятного положения созвездий не могли привести к сколько-нибудь значительным результатам, но ваша светлость, тем не менее, настаивали на продолжении экспериментов.
— Хорошо же, — прервал его князь, — на этот раз я поставил на карту большую сумму, и надеюсь, что вы с возможной осторожностью приступите к работе. Когда же, по вашему мнению, наступит подходящий момент для мультипликации?
— Не позже, чем через шесть недель.
— Прекрасно, граф, приложите к делу все ваши познания! Ведь речь идет о двух тысячах дукатов, — это не безделица.
— И все-таки это мелочь по сравнению с миллионами, которые я добуду для вашей светлости.
Трактирщик услышал звуки, показавшиеся ему очень знакомыми. Он приблизил глаз к замочной скважине и увидел, как граф пересыпал изрядную кучу золота в кожаный кошелек.
Князь собрался уходить, и трактирщик опрометью сбежал вниз. Когда, через несколько минут, господа спускались с лестницы, он стоял уже на своем посту около дверей. В довольно искусно составленной речи, он попросил его светлость оказать честь его убогому заведению, — выкушать кубок вина.
Князь, отличавшийся приветливостью, согласился и вошел в комнату, где на серебряном подносе красовался большой, изукрашенный резьбой кубок, и рядом с ним другой, — поменьше и похуже, — предназначавшийся для камергера.
Князь выпил, похвалил вино и удостоил трактирщика нескольких вопросов, на которые тот дал почтительные ответы. Затем князь вышел, а камергер бросил на стол два дуката. Сперва трактирщик не хотел брать денег, но потом все-таки взял их и с поклоном проводил высоких гостей до кареты.
Понятно, что в последующие дни хозяин «Золотого Гуся» находился в повышенном настроении. Каждому из постоянных посетителей показывал он кубок, из которого пил князь, и два дуката; он поклялся никогда их не разменивать, ибо они были для него дороги, как память о светлейшем государе.