Этот раздел завершается описанием способов получения сложных лекарственных смесей.
Либавий — экспериментатор. Он впервые получил хлорное олово действием олова на сулему — «дымящийся спирт Либавия» (spiritus fumans Libavii), купоросное масло {«купоросный спирт») — прокаливанием квасцов, купороса и серного масла; сжиганием серы и селитры.
Либавий, назвавший главное свое сочинение «Алхимией», — в сущности уже не алхимик. Лейтмотив алхимии Либавия — практика, вторгающаяся во все сферы химической деятельности: оснащение химической лаборатории, получение веществ, применение этих веществ. Либавий — химик-технолог XVI-XVII веков, кануна первой научной революции.
Если в более ранние времена химик-практик, изготовитель полезных вещей, неукоснительно следовал традиционному, застывшему в веках рецепту (иногда незначительно изменяя рецептурный канон), технолог Либавий делает практическое предписание объектом специального изучения, объектом химической технологии как науки. Вместо рецепта — почти серийный регламент, включающий почти серийные операции над оборудованием, инструментом, сырьем, веществом — промежуточным продуктом, веществом-изделием, практически примененным веществом. Совсем не случайно Либавий описывает именно идеальную химическую лабораторию, отвлекаясь от эмпирических подробностей повседневности. Эмпирия ремесла преодолена в теоретичности химической технологии. Практика приобретает теоретический статус. Именно это обстоятельство (в числе иных социально-экономических обстоятельств) сыграло свою роль в переходе от цехового умения к мануфактурному производству.
Иоганн Баптист Ван-Гельмонт (XVI-XVII вв.). Главный теоретический интерес Ван-Гельмонта состоял в изучении состава — составных частей— сложных тел (Helmont, 1682). Составные части понимались как простые тела. Вода (реальная вода) — составная часть сложных тел. Он был сторонником и одним из первых осуществителей количественного опыта, отвергал огонь как материальное начало и алхимическую триаду, открыл реакцию серебряного зеркала, исходя из предположения о том, что ляпис уже содержит серебро, но лишь в иной форме; осуществил опыты в поддержку принципа сохранения вещества: опыты с песком, вытеснение меди железным гвоздем из медного купороса, сжигание дубовых углей и количественное уловление углекислоты-газа (spiri-tus silvester). Он же установил горючесть водорода, правда, не идентифицируя его как водород. Он явился одним из основателей пневматической химии. Изучал явления ферментации живого организма. Вместе с тем незыблемо верил в трансмутацию металлов, Парацельсовы археи, самозарождение и экспериментировал в этом направлении. Его опыт по трасмутации, как утверждают доверчивые современники, удался: получено алхимическое золото.
Расчет — вот что принципиально отличает Ван-Гельмонта-экспери-ментатора. Количественная переформулировка алхимии как деятельности качественной по преимуществу, собственно, и привела его к пневматической химии, подготовившей точный — объемный и весовой — опыт, оправданный, но и отягощенный собственным алхимическим прошлым. (Вспомните пневматическую алхимию у арабов.) Даниил Зеннерт (XVI-
XVII вв.) — последователь Парацельса, сторонник физического атомизма (Sennert, 1676) — не отвергал и Аристотелевы элементы, полагая их состоящими из атомов. Если довести эту идею до логического завершения, получается, что атом — не что иное, как элемент, а их ассоциации («вторичные атомы») — молекулы (prima mixta)22. И все-таки Зеннерт верил в трансмутацию, в корне чуждую атомистической доктрине.
Исторический смысл деятельности Зеннерта обычно сводят к механическому возврату к демокритовскому атомизму (атом бескачествен и неощутим). Между тем идея Зеннерта куда оригинальней и основательней: атом — мельчайшая частица состава, но и часть аристотелевского элемента-стихии. Механическая — геометрическая частица и вместе с тем качественно индивидуальная — таков «кирпич» вещественного мироздания у Даниила Зеннерта. Он — физик, остающийся в полной мере и химиком, повелевающим многоцветным миром веществ. Отсюда замечательная мысль о вторичном атоме, или молекуле — подлинно химическая конструкция, «предвосхитившая» химию как науку.