Звучало это подозрительно, будто она решила подбить Хойка на сокрытие улик.
— Говорите. Если что, у нас тут недалеко телега стоит, — проигнорировал двусмысленность фразы Хойк.
— Нет, не поеду. У меня в доме находится соседский ребёнок с лихорадкой, и я не могу покинуть дом до тех пор, пока ему не станет значительно лучше. Сейчас он спит, впервые за долгое время. Не хочу его тревожить.
Хойк мысленно чертыхнулся. Он понимал, на что намекает собеседница, но в лагерь до сих пор не привезли новую партию лекарств, хотя аптека Рутфиса заверяла, что возница с ними должен был прибыть ещё вчера днём. Те немногочисленные медикаменты, что остались в лагере, не выдавались патрульным в вылазки. Так что доставить лекарства сюда было невозможно, и обоих гражданских надо как можно скорее везти в лагерь. А подозрительное поведение собеседницы лишь укрепляло Хойка в этом убеждении.
Но если они ещё потянут время, то поедут во вторую половину ночи, когда прогревшаяся за день земля остынет. Или, что даже хуже, вернутся в лагерь только завтра.
Но проблема была не только в этом. Теперь в деле появился ещё один человек, который, скорее всего, так и останется неидентифицированным. По крайней мере, в ближайшие несколько недель.
— Если вас это не затруднит, подскажите, чей это ребёнок. Возможно, я знаю родителей, а семья его разыскивает, — он аккуратно попытался выяснить имя.
Эрика посмотрела серьёзно и с осуждением.
— Его родителей нет в живых, — отрезала она. — И сообщать имя в такой ситуации — плохая примета.
— Тогда прошу прощения.
«А вот и первый явный прокол, — подумал Хойк. — Ребёнок соседский, но родителей в живых уже нет. И это несмотря на то, что с домами всё в порядке».
Он мог, конечно, придумать объяснение и для подобной ситуации, если бы в её поведении не было других странностей.
Похоже, отложить опрос и дистанцироваться от установления личности гражданских было лучшим выходом. Скачки настроения и внезапная суеверность не добавляли убедительности словам неизвестной, и на этом Хойк решил окончательно прекратить попытки выяснить у неё хоть что-то, относящееся к делу.
— Может, у вас есть, чем сбить ему температуру?
— Ты хочешь ехать сейчас, — заключила женщина, не отвечая на вопрос.
— У нас нет выбора, — резко ответил Хойк. — Я могу дать вам пару часов, чтобы ребёнок отдохнул. Но как только он проснётся, мы сразу едем. Вместе с вами. Любой другой вариант исключён. Вашего сына мы дожидаться не будем. У меня есть все основания полагать, что, если останетесь здесь хотя бы на сутки, это может закончиться плохо для вас обоих. Дело не терпит отлагательств, а меня и моего напарника ждут в лагере. Начинайте собираться.
Услышав про напарника, женщина резко посерьёзнела.
— Здесь остался кто-то ещё, кроме вас с ребёнком?
— Нет.
— Тогда, может, всё-таки пригнать сюда телегу, чтобы вы уложили в неё вещи? — настойчиво предложил Хойк.
Она кивнула.
— Хорошо. Если я вдруг понадоблюсь — ищите меня около самого большого здания в деревне. О, и ещё, — он замер в дверном проёме. — Если вдруг увидите человека в металлической маске — не пугайтесь. Это и есть мой коллега.
Находка
***
Стим привстал и отряхнул перчатки от земли. Похоже, что яма была выкопана совсем недавно — здесь же, совсем рядом, лежала небольшая штыковая лопата. Черенок весь в следах земли и потёках. Он поднял лопату, взвесил — для его роста и силы ей явно не хватало ни ширины, ни высоты, ни тяжести. Неудобная вещь даже для человека среднего роста.
Фахверк, который Стим успел обойти уже вдоль и поперёк, на поверку оказался мастерской. Снаружи не нашлось ничего примечательного, кроме лопаты и ямы. А вот внутри было полно ручных инструментов, в беспорядке лежали незаконченные бруски, балки и ободья колес. Больше всего его заинтересовали найденные наброски, небольшие чертежи и расчёты — но и в них тоже не было зацепок, имеющих отношение к делу.
Он заключил, что явно недооценивал деревенских и уровень их образования.
— У меня для тебя хорошие новости, — вдруг громко произнёс Хойк у него за спиной.
Стим чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности.
— Я нашёл гражданских. Женщина, и с ней остался больной ребёнок. У тебя есть что-то? — спросил он, пытаясь заглянуть напарнику за плечо.