На лодыжку ей прицепили нечто, похожее на массивный пластиковый браслет. Виктория Евгеньевна пояснила:
— Видите на дисплее электронного браслета бегущие цифры? Так вы точно будете знать, сколько у вас еще осталось времени. И одновременно эта штуковина контролирует ваше передвижение по Москве. Сунетесь туда, куда не надо, например в отделение полиции, и мы тотчас об этом узнаем.
Поправив брючину, Вика тотчас забыла о нательном шпионе. Хотят знать, куда она направилась, пусть знают, она и так полностью у них на крючке.
У него — своего личного демона.
— Может, перекусить хочешь? — спросил Титов, явно издеваясь. — Или душ принять? Электронный браслет водонепроницаемый, хе-хе. Ладно, вижу, не хочешь, Косачева. Чтобы тебя не мурыжить и попусту время не терять, тебя доставят к тому же месту, откуда увезли, — прямиком к твоему дому. Можешь вернуться в квартиру, перерезать мужу горло и тем самым уже через час исполнить наше с тобой соглашение.
Договор с дьяволом. Вернее, со своим личным демоном.
Вика, не прощаясь, двинулась к дверям.
— Удачи! — донесся ей в спину серебряный голосок Виктории Евгеньевны. — Снимайте все на свой мобильный, это важно. И отсылайте видео на номер, который вам вбили мои ребята. Он занесен в «Контакты» как «Джек-потрошитель». Смешно ведь, правда? И не забывайте о том, что если попытаетесь нас надуть, то ваш сыночек умрет.
— Вместе со своей крысой! — хохотнул Титов.
Вика вдруг поняла, что чувствуют идущие к плахе. Она покинула уютный салон, шагнув в черную пасть коридора.
Открыв своим ключом дверь квартиры, Вика прошла в холл. На кухне горел свет, она заметила лежавший в дверном проеме цветной носочек сына, а также его любимую маечку с крокодилом Геной.
Марина Ильинична собирала Павлика явно впопыхах.
Стараясь не думать о няне-предательнице, Вика прошла на кухню, заметила стоявшую на столе початую бутылку французского коньяка и два бокала.
Саши на кухне не было.
Испытывая легкое беспокойство, Вика быстро поднялась на второй этаж. В разгромленной ею спальне мужа тоже не нашлось. Как не было его и в кабинете, и в комнате для гостей.
С ним что-то случилось — или он, придя в себя, куда-то ушел?
И почему она думает об этой возможности трясясь — не потому ли, что если… Что если она примет решение пожертвовать мужем ради сына, то надо, чтобы супруг был дома, а не шастал невесть где?..
Через перила Вика заметила Сашу, лежавшего, раскинув руки, на диване в зале — проходя на кухню, она даже его не заметила.
Спустившись вниз, Вика опустилась на пол рядом с сопевшим и явно пребывавшим во невменяемом состоянии Сашей. Что Марина Ильинична, эта старая ведьма, подсыпала ему? Вдруг она его отравила?
Если так, то она сможет выдать чужое убийство за свое. Господи, о чем она только думает!
Внезапно всхлипнув (хотя всю дорогу из Подмосковья в столицу Вика не проронила ни слезинки, мучительно размышляя над тем, что ей теперь делать и какое решение принять), она принялась расталкивать мужа.
— Сашенька, милый, вставай! Ты должен мне помочь…
Муж, издав причмокивающий звук, и не думал пробуждаться.
— Саша, я тебя прошу! Наш с тобой сын в смертельной опасности… Ты мне нужен, Александр, как никогда в жизни!
Муж, перевернувшись на другой бок, громко всхрапнул.
— Сашка, черт тебя подери, вставай, идиот хренов!
Вика, вдруг осознав, что молотит все еще находившегося под воздействием чего-то сильного, наверное, каких-то наркотиков, супруга по груди кулаками, отступила в ужасе прочь.
Да она его убить готова. Убить — готова?
Тогда все ее проблемы разом разрешатся…
Плача, Вика рухнула на диван рядом с мужем. Нет, конечно, не готова. Титов был прав: мужа она любила больше всех на свете.
Но и сына тоже!
Поймав себя на том, что покрывает лицо спящего супруга слюнявыми поцелуями, Вика вдруг поняла: решение принято.
Конечно, она спасет сына. Естественно, она не убьет мужа.
Выходит, она должна убить Виталика. Именно что должна. Того самого Виталика, который вместе с ней тогда, двенадцать лет назад, вел борьбу с Титовым. Который так помог ей после завершения этой борьбы.
Который был единственным членом ее семьи, не считая мужа и сына. Не только ее лучшим другом, которому она доверяла все сердечные, но и нареченным братом.