— Есть! — произнесла громко Вика и вынула руку из кармана. Собаки тотчас бросились на нее, рыча, но Виктория Евгеньевна резким жестом приказала им занять место у камина.
В руке Вика держала мобильный телефон.
— Откуда он у вас? — произнесла тезка в некоторой растерянности. — Мои ребята что, у вас не забрали телефон?
— Забрали, — подтвердила Вика. — Мой забрали. А это — моего друга Виталика. Я у него один изъяла. Плохо, конечно, но он мне требовался. Нет, не чтобы звонить в ФСБ, а в качестве диктофона. Предполагала, что он мне может пригодиться…
Пригодиться, чтобы манипулировать манипулятором, который был уверен, что манипулирует ею!
Титов, визжа, бросился к Вике, однако Виктория Евгеньевна мановением руки переместила своих псин к ногам Вики, и те, утробно урча, не подпускали к ней Виктора.
— Вичка, не верь ей! Это подделка, грубая к тому же… Я ничего не говорил! Это все на компьютере сляпано… Она хочет разлучить нас! — вопил он.
Но Виктория Евгеньевна, словно не слыша его, взяла у Вики мобильный (который она без спроса изъяла у Виталика — благо что знала, какой у него пин-код) и, взглянув на дисплей, прочитала в удивлении:
— Мой львенок, я хочу снова отправиться на наше совместное секс-сафари, чтобы опять своим мощным штыком… А дальше сплошная порнография! — Подняв на Вику взгляд своих темных глаз, она спросила: — Это что?
Вика улыбнулась, хотя далось ей это нелегко.
— Адресовано Виталику. Вы просто не обращайте внимания. Прокрутите запись нашего разговора с вашим драгоценнейшим супругом в автомобиле на пути в ваш особняк…
— Вичка! — орал Титов, протягивая руки к мобильному. — Не верь ей! Не верь ей, не верь ей…
Приказав одной из собак занять позицию между собой и Титовым, Виктория Евгеньевна ответила:
— Я вообще никому не верю. В том числе и тебе. Ну что же, послушаем и сделаем самостоятельно выводы…
Она прослушала запись два раза — во время первой прокрутки Титов орал и бесновался, а во время второй, усевшись в глубокое кресло у камина, закрыл лицо руками.
Когда запись разговора завершилась, он подскочил как ужаленный и затараторил, явно имея план и пытаясь вернуть доверие своей жены:
— Вичка, это подлая интрига! Она манипулирует нами…
— Даже тобой, великим манипулятором? — спросила Виктория Евгеньевна, прошествовала к столу и нажала кнопку.
Титов пытался прорваться к ней, но обе собаки, рыча и показывая клыки, не позволяли ему отойти от камина.
В салон вошли два субъекта в черном. Титов, схватив кочергу, поднял ее над головой и завизжал:
— Я так просто не сдамся! Я…
Виктория Евгеньевна кивнула, и один из типов, державший в руках пистолет, выстрелил в Титова.
Вика вскрикнула, прижав ко рту руки, а тезка, чьи глаза сверкали, подобно двум черным бриллиантам, в которых отражалось мерцание пламени камина (или самого ада?), пояснила:
— Это всего лишь пневмопистолет, стреляет капсулой с мощным токсином паралитического действия. Он минут на сорок обездвижен, хотя находится в сознании.
Два типа подхватили напоминавшего тряпичную куклу Титова и выволокли из зала. Собаки по приказанию хозяйки замка тьмы выбежали вслед за ними.
— Прошу вас к столу. Вы наверняка проголодались! — произнесла Виктория Евгеньевна, жестом указывая на полированную поверхность, но Вика покачала головой, хотя не ела уже сутки или около того.
— Что с ним будет? — спросила она.
Виктория Евгеньевна нажала на кнопку, и на экране вместо надписи «Вы проиграли!» возникла картинка. Вика увидела помещение с бетонными стенами и железным столбом, к которому субъекты в черном прикрепляли при помощи металлических тросов и наручников находившегося в неподвижном состоянии Титова.
— Что с ним будет? — закричала Вика, подаваясь вперед.
И Виктория Евгеньевна серебристым голоском пояснила:
— То, что он предлагал в качестве смерти для вашего сына. Мои собаки растерзают его. Живого.
Вика заплакала и опустилась на пол. Виктория Евгеньевна подошла к ней и произнесла, явно удивленная:
— Господи, вам что, его жаль? Он же испортил вам всю жизнь. И намеревался портить ее снова. Был готов убить вашего мужа, вашего сына и вашего лучшего друга. И вам его действительно жаль?
Вика кивнула и, подняв заплаканное лицо на хозяйку замка тьмы, жалобно произнесла: