Что-то хрустнуло, и молодые люди инстинктивно оглянулись. Вика тоже посмотрела в сгущающуюся октябрьскую тьму, ничего не увидела и спросила:
— И что вы по этому поводу сами думаете?
Предводитель сплюнул и, поправив свою ширинку, сказал:
— А то, что за всем этим кто-то стоит, Косачева! Потому что все это не случайно. Ну, то, что Дуремар концы отдал, это все чисто. Вряд ли его кто в больничке завалил. Но кто впрыснул ему звериную дозу героина?
— Он сам? — высказала предположение Вика.
На что отозвался один из шпаны:
— Да нет же! Дуремар дурью приторговывал, это верно. Толкал наркоту, но что в этом такого? Надо же как-то на жизнь зарабатывать. Но сам он ни-ни! Не принимал эту гадость. Так что его кто-то элементарно подставил!
И Вика даже знала кто. Виктор Титов.
Однако вместо этого она осторожно заметила:
— Ну, если бы ваш Дуремар подсел на наркоту, то вряд ли бы поставил об этом в известность широкую общественность. Делал бы по-прежнему вид, что ничего не принимает, а сам бы тайно кололся.
— Да нельзя ему было! — заявил в сердцах предводитель. — Он ведь, на хрен, даже не пил, потому что у него диабет был! Только об этом никто не знал, потому что это беспонтово было бы. И если чем и кололся, так своим этим, как его, вазелином…
— Инсулином! — поправил кто-то, и Вика, закрыв на мгновение глаза, вдруг поняла, как Титову удалось ввести дозу героина Дуремару: он подмешал наркотик в инсулин, а Дуремар, ничего не подозревая, ввел себе гремучую смесь, которая его в итоге и убила.
— И что это значит? — спросила она.
— А то, что мы ищем этих, ну, союзников! — проговорил новый главарь «дуремаровцев». — Потому что погиб твой парень, и у тебя, Косачева, есть личный интерес, чтоб нарыть правду. И папаша у тебя не хухры-мухры, сама только что перечислила, кто у него кореша. Потому как всю вину свалили на Дуремара, и дело с концом. Да, святым он не был, но твоего Игорька не убивал! Это элементарно подстава. Причем не менты, потому как кто-то и мента этого, дядьку твоего Игорька, в итоге грохнул.
Ага, значит, «дуремаровцы» хотели обелить реноме своего покойного предводителя и посему решили обратиться за помощью к ней.
— Ты ведь нам поможешь, Косачева? — произнес с надеждой новый предводитель.
И Вика, подумав, ответила:
— Что же, джентльмены, не могла себе представить, что нам придется работать вместе, потому что вы некоторое время назад пытались меня изнасиловать…
— Ну, ты чего, Косачева? — заблеял предводитель. — Ну, извини, если чего. Это так, просто детские шалости были. Неужели ты думаешь, что мы бы стали тебя на школьном дворе насиловать?
Вика вздохнула. Что же, кажется, выбирать особо не приходилось: от нее требовалось работать с тем материалом, который был под рукой.
А под рукой были «дуремаровцы».
— Хорошо, джентльмены, как у вас принято говорить — заметано. Раз вы со мной откровенны, так и я буду откровенна с вами. Да, вы правы, полагая, что все эти смерти не случайны. И что за ними стоит кто-то зловещий, своего рода злой гений…
— Кто-кто злой? — переспросил один из хулиганов, и снова что-то хрустнуло. Вика еле сдержала вздох — материал в самом деле был далеко не идеальный. Однако…
— Я хотела сказать, за всем этим стоит один человек, крайне жестокий и полный негативной энергии. И при этом изворотливый, изобретательный и…
Тут из темноты раздался зловещий голос:
— Безжалостный, Вичка! Ты забыла сказать, что я еще безжалостный!
То, что последовало дальше, длилось считаные секунды, и Вика, прижав к себе сумку и став свидетелем кровавой бойни, с ужасом думала о том, что сейчас Титов доберется до нее.
Потому что она увидела, как «дуремаровцы», не понимая, в чем дело, один за другим со стоном валились на землю. Вика заметила раскроенный череп одного и выпученные глаза другого. Кто-то попытался бежать, но далеко, судя по предсмертным хрипам, не ушел. Предводитель ринулся в темноту на неизвестного противника с кастетом, однако был отброшен под ноги Вики — длинным металлическим прутом, торчавшим у него из груди.
Последний из хулиганов, подвывая и издавая стоны, куда-то полз, у него были перебиты колени. Шагнувший на него из темноты Титов, в черном дождевике, который позволял ему слиться с ночью, достал из кармана пистолет и, приставив его к затылку «дуремаровца», спустил курок.
Вика закрыла глаза, оглушенная выстрелом. Она ждала, что последует еще один, однако вместо этого до нее донесся дружелюбный голос Виктора: