Вика, вздохнув, отправилась к раздаче, купила себе еще один кекс с изюмом (да, в последнее время она увлеклась мучным, однако это, с учетом постоянного стресса, никак не сказывалось на ее стройной фигуре, ибо эксклюзивная диета «Психопат-социопат-шизоид берет тебя в заложники и пускает под откос всю твою жизнь» давала о себе знать) и, вернувшись к по-прежнему смаковавшим последующие преступления медикам, молодому и старому, решительно заявила:
— Итак, мне не нужна все эта предыстория. Вы сами сказали, что он… Что его не изменить. И что он уже давно сформировался. И что он только совершенствует свои навыки. Меня занимает один-единственный вопрос: как от него избавиться?
Роберт Иванович, скрестив руки на объемном животе, ответил с доброй улыбкой:
— Убить его, милая барышня!
Вика гневно посмотрела на Виталика, который талдычил ей о том же, но тот развел руками:
— Детка, мы ни о чем таком не говорили! Но Роберт Иванович абсолютно прав. Помнишь сравнение с бешеным койотом и ребенком с ружьем?
— Я не ребенок! — заявила, вгрызаясь в кекс, Вика.
А Роберт Иванович, все еще улыбаясь, заметил:
— Зато Витюша-то койот, и, как правильно заметил Виталий, бешеный койот. Сравнение очень точное.
— Предлагаете самой стать убийцей, чтобы избавиться от убийцы? — усмехнулась, смахивая со стола крошки, Вика. — А как потом жить? С гадливым чувством, что убил пусть и монстра, но все равно человека?
— С чувством гордости и выполненного долга дальше жить! — заявил Виталик. — Господи, Викушенька, я бы сам его кокнул, просто я наверняка в последний момент элементарно сдрейфю… Можно попробовать с транквилизаторами, например. Или организовать несчастный случай…
— Я бы рекомендовал нанять каких-нибудь местных хулиганов, которые за небольшую мзду нападут на него и, ограбив, забьют до смерти или пырнут ножом, — произнес по-доброму Роберт Иванович.
Вика, ударив по столу рукой, заявила:
— Прекратите! И ты, и вы тоже! Я не хочу его убивать. Потому что — не убийца! Это ясно?
Психиатр, по-прежнему одаривая ее добрым взором, произнес:
— Не сомневался, что вы, нормальный и, что важнее всего, здравомыслящий и логически мыслящий взрослый индивидуум, так и отреагируете. А вот ваш спутник, надо сказать, хоть и прав, сам выказывает некоторые внушающие мне беспокойство симптомы…
Виталик обиделся:
— Так вы просто нас элементарно разводили и проверяли? Уверяю вас, я не шизоид-асексуал, убивающий людей пачками! Секс мне очень важен, причем чем больше, тем лучше.
Вика, вздохнув, подумала о компрометирующих фотографиях, сделанных Титовым.
— Не всегда больше — это лучше. Однако я хочу знать, как мне от него избавиться! Милиция не поможет, он уже убил одного милиционера. Да и улик нет. Или вы готовы поговорить с представителями органов?
Роберт Иванович погладил усы:
— Готов, но кто мне без улик поверит? Да и не факт, что эти, надо сказать, весьма и весьма серьезные обвинения не выйдут боком. О себе я не особо забочусь, а вот о вас…
Он замолчал, а Вика в растерянности произнесла:
— Конечно, я рада, что вы приехали к нам из соседней области, но… Но, выходит, вы не можете мне помочь?
— Нам, — вставил Виталик. — Нам, детка, потому что этот урод и меня на мушку взял.
Психиатр кашлянул и произнес:
— Ну-с, молодой человек, поведайте милой барышне о том, что пришло вам в голову во время нашей беседы и о чем вы мне сообщили, когда милая барышня на время нас покидала. Потому что мысль дельная!
Виталик, осмотревшись по сторонам (словно желая увидеть притаившегося в углу Титова, что Вику, с учетом сложившейся ситуации и запредельного уровня истерии, совсем бы не удивило), шепотом произнес:
— Нам надо взять его с поличным!
— Я сама это знаю! — ответила раздраженно Вика. — Но как узнать, кого… — Она смешалась. — Кого он собрался убить?
Роберт Иванович, все еще поглаживая усы, ответил:
— А вот тут вы себя недооцениваете, милая барышня. Точнее, собственную навязанную вам Витюшей роль. Ведь кто, если не вы, может разведать о его планах или, используя его же собственное оружие, внушить ему определенные мысли — и заставить сделать то, что позволит нам еще до совершения им преступления, но уже в такой момент, когда все улики налицо, схватить его с поличным — и упрятать или навечно в психиатрическую больницу, или в тюрьму.