Человеческая.
Словно зачарованная, Вика подошла к кровати и, внезапно осознав, что пятна на одеяле — это пятна крови, потянула его на себя. Еще до того, как одеяло, призрачно шелестя, сползло в сторону, Вика поняла, кто лежит на кровати.
Это был ее отец. Мертвый. С простреленной головой. И с зажатым в безжизненной руке пистолетом.
Не веря тому, что предстало перед ее глазами, Вика издала странный звук, попыталась нагнуться к отцу, все еще считая, что это иллюзия или галлюцинация, и снова услышала скрип.
Повернувшись, она заметила, что дверь противоположного отделения стенного шкафа открыта и в шкафу стоит Титов — в розовых трусах и с топором в руках.
— Ку-ку, Вичка! Ну как тебе мои труселя? И как тебе этот натюрмортище с твоим папаней-проректором в главной роли?
И, поигрывая окровавленным топором, он шагнул из шкафа на пол спальни.
Издав гортанный звук, Вика метнулась в сторону двери, рванула ее на себя — и почти врезалась в стоявшего на пороге Роберта Ивановича, на лице которого, под идиотской теплой кепкой, застыла злобная напряженная мина.
— Сюрприз, милая барышня! А теперь пора спать!
И с этими словами он прижал к лицу оторопевшей Вики тряпку, от которой исходил приторный медицинский запах.
«Этого не может быть! Ну и кошмар мне приснился!»
Эти мысли пронеслись хороводом в голове Вики, когда она наконец разлепила глаза. Надо же такому привидеться — страшный сон, в котором ее отец мертв.
Убит…
И вдруг Вика поняла, что находится в непонятном крошечном помещении, со связанными руками и залепленным ртом. Внезапно раздался стон, и, повернувшись, она заметила лежавшего около нее человека, также связанного и также с залепленным ртом.
Это был Виталик.
Еще до того, как Вика успела понять, где находится, раздался скрежет, и в глаза ей ударил резкий слепящий свет. Потом источник света переместился, и Вика услышала знакомый голос:
— Что, Вичка, оклемалась?
К ней кто-то подошел и грубо схватил за волосы. Девушка увидела перед собой ухмыляющуюся физиономию Титова. А позади него фигуру с кепкой на голове — это был психиатр Роберт Иванович…
Но как такое может быть!
— Ты наверняка задаешься вопросом, Вичка, как такое может быть? — произнес, отпуская ее волосы, Виктор. — А очень просто! Ты и этот «голубой» идиот все это время думали, что манипулируете мной, манипулятором. А на самом деле вами манипулировал я, тот самый манипулятор, которым вы по собственному разумению якобы манипулировали. Ясно выражаюсь, Вичка?
Вика, перед глазами которой стояла ужасная картинка с телом мертвого отца на кровати, никак не отреагировала на слова Титова. Он, снова схватив ее за волосы, проорал ей в лицо:
— Ясно выражаюсь, Вичка?
А затем с силой ударил в живот глухо замычавшего Виталика.
Влезший в фургон (Вика уже поняла, что это было не помещение, а нутро просторного автомобиля, видимо, того самого фургончика, на котором приехал Роберт Иванович, причем отчего-то с подвешенным к потолку небольшим телевизором) психиатр приблизился к ним и сказал:
— Ну, не надо заводиться, Витюша. У тебя ведь будет предостаточно времени, чтобы поистязать их. Точнее, у нас будет достаточно времени.
Повернувшись к Вике, он взглянул на нее, но вместо лица доброго пожилого врача Вика увидела злобную рожу маньяка-психопата.
— Милая барышня, как приятно было водить вас и вашего друга-извращенца за нос! Потому что, когда он вышел на меня… Я как раз, по счастливому стечению обстоятельств, был дома, а не путешествовал на своем фургончике по стране, совершая то тут, то там кое-какие занятные деяния… И когда он стал выпытывать информацию о Витюше, которого я, естественно, давно и отлично знаю, то я тотчас связался с Витюшей, и мы разработали с ним этот простой до элегантности, но столь действенный план.
Вика всхлипнула, но не потому, что поняла, что их провели. И что она оказалась в руках маньяка. Точнее, похоже, двоих. А потому что перед ее глазами стояла картинка: залитая кровью постель, а на ней — отец с простреленной головой.
— То, о чем я поведал вам, милая барышня, правда, причем даже не отчасти. Да, я был первым психиатром, который удостоился чести освидетельствовать Витюшу. И все было именно так, как я вам поведал. Только с одной существенной поправкой: я сразу понял, что передо мной социопат, психопат и серийный убийца, потому что, милая барышня, сам таковым являюсь!