Вика закрыла глаза. Она не хотела, просто не хотела слушать исповедь этого нелюдя! Но зажать уши не могла, пришлось внимать его словам.
— Да, серийный убийца, по совместительству врач-психиатр с многолетним стажем. Такое бывает не только в глупых романах о докторе-психиатре, а помимо этого, каннибале Ганнибале Лектере. Но и в реальности, милая барышня!
Но если отец мертв, то… То что тогда с мамой?
— Но я людей, конечно же, не поедаю, я хоть и сумасшедший, но не до такой же, милая барышня, степени. И сразу же распознал в малыше Витюше родственную душу. И решил взять его под свое крыло, поставив перед собой цель: воспитать из него идеального серийного убийцу!
Виталик, видимо, тоже внимавший этому кошмарному рассказу, заерзал, а Роберт Иванович, опять превратившись в улыбчивого доброго врача-пенсионера, продолжил:
— Ведь я старею, сдаю постепенно позиции, силы уже не те, что раньше. Многие из вещей, которые хотелось бы сделать, уже в силу физической немощи сделать не в состоянии. И мне требовался способный ученик. Ну, и конечно, мой наследник.
Он указал на Титова.
— Поэтому я, делая вид, что осуществляю лечение Витюши, на самом деле поощрял его природные таланты, давал теоретические, а позднее и практические советы и учил уму-разуму.
Вике и думать не хотелось, что этот монстр подразумевал под расхожим выражением «учить уму-разуму». Наверное, как правильно отчекрыжить жертве голову?
— Конечно, Витюше приходилось в силу разных причин консультироваться и у других специалистов, однако я помогал держать все под контролем и делал так, чтобы поставленные им диагнозы не получили конечного подтверждения. Кроме того, я следил за тем, чтобы Витюша не наделал глупостей и, что важнее всего, не оставил следов и не попался.
Вика начала молиться, хотя не была истово верующей. Как же там слова молитвы? «Отче наш, и еже си на небеси, да святится имя твое, да…».
— Мы даже выходили на охоту вдвоем — я и мой ученик. Наследник. Нет, более того, мой сын!
Вика поняла, отчего Титов тогда, когда она единственный раз наведалась к нему домой, столь пренебрежительно отозвался о своем отце и заявил, что он для него ненастоящий.
Да и отчего он сделал так, чтобы этот ненастоящий отец регулярно возил его в соседнюю область на якобы сеансы терапии к Роберту Ивановичу — отцу настоящему.
И по совместительству маньяку-душегубу с многолетним стажем.
— Однако не буду утомлять вас подробностями, милая барышня, потому что вы плачете, ибо узрели хладное тело своего батюшки…
— Никакое не хладное, — подал голос Титов, — я его всего около часа назад пристрелил, а погода сегодня жаркая…
Вика зарыдала, чувствуя, что дышать из-за заклеенного скотчем рта практически невозможно.
— Чтобы уберечь моего наследника и моего сына, милая барышня, я насоветовал его родителям переехать в соседнюю область, то есть сюда. Ну, потому что Витюша уж слишком разошелся на месте прежнего своего жительства…
— Это я тут разошелся, папа! — произнес с явной гордостью Титов и, услышав стоны Виталика, снова ударил его ногой.
— Но вернемся, милая барышня, к недавним событиям. Вы думали, что планируете со мной поимку Витюши, не имея ни малейшего представления, что Витюша, конечно же, осведомлен о малейшем вашем шаге — и что он сам планирует кое-что грандиозное. То, что сегодня, в мой день рождения, милая барышня, и имеет место!
Вика опустила голову: если она не может не слышать этого монстра, то хотя бы видеть не будет.
Но что же с мамой?
— Ну, не огорчайтесь, милая барышня! Мы развели вас, как последних идиотов, и получили колоссальное удовольствие. Так ведь, сын?
— Так точно, папа!
Сын и папа, которых связывало не кровное родство, а нечто гораздо более крепкое: страсть к крови.
— Ну а остальное было делом техники, милая барышня. Ловкость рук, и никакого мошенничества. Вы думали, что манипулируете Витюшей, а на самом деле Витюша манипулировал вами через меня. Я только исполнял его волю, дав своему сынку в этот раз карт-бланш и только время от времени позволяя себе крошечные импровизации…
— Папа, ты все сделал классно! — заявил Титов.
Вика заметила придвинувшиеся к ней ноги Виктора — на белых кроссовках виднелись капли крови.
Крови ее папы.
— Вичка, я ведь страдал, наблюдая за тобой, видя, как ты пытаешься усыпить мою бдительность, вдруг изобразив из себя любительницу убийств и топорно, совершенно неправдоподобно наводя меня на мысль о том, что я должен убить этого уродца-директора! Я его убью, но позже. Ты играла так из рук вон плохо, что любой бы почуял фальшь.