Виталик тем временем продолжал:
— И вообще, все эти дни… И сегодня во время похорон… И сейчас, когда ты идешь за аттестатом.
Вика, помолчав, тихо сказала:
— Все ожидают от меня, что я буду пластом лежать в квартире с занавешенными окнами, а глядишь, в психушке, реветь день-деньской и жаловаться на судьбу. А что на нее жаловаться, если такполучилось?..
Так получилось. Нет, не так! Это она виновата. Ну, и Титов.
— Вытьем и выдиранием волос уже ничему не поможешь. А прилюдно ныть, чтобы соответствовать дурацким правилам, установленным другими, я не намерена. Маму и папу это не воскресит. Я знаю, они хотели, чтобы я поехала учиться в Москву. И я и поеду. На следующей неделе.
Виталик вздохнул, а Вика, подходя к воротам школы, сказала:
— Все считают меня сильной, а я на самом деле очень слабая. И поэтому делаю вид, что сильная. Получается неплохо.
Виталик, поднеся к губам ее ладонь и поцеловав, искренне ответил:
— Получается отлично!
Заметив празднично украшенное крыльцо школы, Вика сказала:
— А он вот утверждал, что я из рук вон плохая актриса, — и добавила: — Думаю, что он здесь. Потому что ему надо расправиться с нами. Ну, со мной в первую очередь. Он понимает, что я скоро покину город. Он может последовать за мной в Москву — или довести начатое здесь, в провинции. Он любит дешевые эффекты, значит, вполне может использовать сегодняшний повод для новой попытки.
Виталик в ужасе простонал:
— Викушенька, детка, я не перенесу, если этот кошмар повторится снова!
Вика, похлопав по сумочке, висевшей у нее на плече, ответила:
— Я купила себе газовый пистолет. Ну что же, хватит об этом. Будь осторожен и наслаждайся праздником. Тем более что долго мы тут не останемся. Получу аттестат, попрощаюсь с учителями — и двинем в центр. Отметим только вдвоем с тобой. Потому что участие в выпускном балу в день похорон обоих родителей в самом деле вызовет праведный гнев жителей нашего милого городка. Ага, они уже таращатся. Ну что же, вперед, но без песни…
Торжественный вечер, несмотря на опасения Вики, прошел вполне терпимо. Конечно, многие откровенно пялились на нее, другие, что еще хуже, изо всех сил старались не смотреть. За ее спиной шушукались и драматично закатывали глаза.
Но Вике было на это решительно наплевать. Она чувствовала, что Титов появится сегодня. Нехорошо, конечно, было с ее стороны брать в заложники Виталика, а заодно и всю школу, но…
Но после всех событий ей было наплевать на мнение других.
Вику, как золотую медалистку (экзамены-то она сдала еще до трагических событий), пригласили на сцену в актовом зале первой. Михаил Вячеславович, что-то мямля, превозносил ее таланты, ум и красоту, словно она была по крайней мере дважды нобелевской лауреаткой, а не ученицей среднеобразовательной провинциальной школы, пусть и с аттестатом, состоявшим из одних пятерок.
О трагедии не было сказано ни слова. Как и о том, что еще один ученик их школы, который в этот день должен был получить аттестат, отсутствовал.
Вернее, находился в розыске.
Получив аттестат, Вика терпеливо ждала, мягко аплодируя, пока все остальные выпускники не продефилируют по сцене. Потом последовала пауза, после чего должна была начаться неформальная часть, более известная как выпускной вечер, для чего в столовой был накрыт роскошный стол.
Вообще-то изначально планировался круиз по реке, для чего с прошлого года собирались солидные суммы, но после трагедии директор волюнтаристским решением постановил, что выпускной, так и быть, состоится, но в здании школы, безо всяких излишеств и завершится в одиннадцать вечера.
Решением никто не был доволен — ни те, кто хотел, невзирая ни на что, веселиться (подавляющее, но скрывающее свои желания ученическое большинство), ни те, кто был возмущен фактом развлечения в столь скорбное и беспокойное время (абсолютное, громогласно артикулирующее свои требования родительское меньшинство).
Попрощавшись с учителями (только химичка позволила себе всплакнуть и завести речь о похоронах родителей), Вика пожала руку директору и в сопровождении Виталика отправилась прочь. Она чувствовала спиной взгляды одноклассников и приняла для себя решение, что никогда-никогда не вернется в эту школу.
Как будто школа была виновата во всем случившемся. В какой-то степени именно что школа: ведь познакомилась она с Титовым тут.