— А может, я сам со временем в Москву переберусь, детка! Крутым пластическим хирургом стану, а то до пенсии вырезать аппендицит в провинции меня как-то не вдохновляет. Потому что здесь, конечно, хорошо, однако…
Он вздохнул.
Вика прижала его к себе, потрепала по светлым кудрям и сказала:
— Ты ведь теперь мой названый брат, а я — твоя названая сестра. Береги себя, дурачок!
Виталик театрально надул губы.
— Это я дурачок? Впрочем, детка, ты права… Ведь я тогда элементарно проспал все самое интересное. Я даже не заметил, как этот мерзавец мне что-то в шею инъецировал. И ты снова спасла мне жизнь! Потому что кто знает, чем бы все это еще закончилось?..
Вика пожала плечами — странно, история с поимкой Титова произошла всего две недели назад, а Вика уже успела основательно ее забыть.
Или заставила себя забыть. Потому что она не хотела постоянно думать об ужасном, полном боли и страданий, прошлом, она хотела смотреть в прекрасное, завораживающее, небывалое будущее.
Без Титова.
Правда, и без родителей тоже. Без Игоря. Даже без директора Михаила Вячеславовича, скончавшегося еще до приезда «Скорой», точнее, практически в тот же момент, когда Титов, по примеру ниндзя, засадил ему в шею собственноручно изготовленную острую металлическую звездочку.
— До отправления поезда остается пять минут! Уважаемые пассажиры, настоятельно просим вас пройти в вагон! — не унималась проводница.
Вика закрыла на мгновение глаза, и события двухнедельной давности против ее воли всплыли в памяти.
Тогда, под проливным дождем (наверное, таким же сильным, как в ту ночь, когда Титов поджег собственный дом, а позднее убил Игоря), она и видела его в последний раз. Милиция прибыла на редкость оперативно, как, впрочем, и «Скорая». Последнее обстоятельство, однако, не помогло спасти Михаила Вячеславовича, последнюю жертву Титова. Но, с большой долей вероятности, помогло выкарабкаться похищенному малышу, да и Виталику тоже.
Она помнила, как вопил, извиваясь, кусаясь и бросаясь на милиционеров, Титов, которому к моменту, когда открыли двери фургона, удалось все-таки избавиться от пут. Он оказывал яростное сопротивление, даже серьезно ранил одного из милиционеров второй припрятанной у себя на теле острозаточенной металлической звездочкой, как в фильмах про ниндзя, однако подоспевшие медики сумели успокоить его при помощи укола.
Вика, наблюдавшая за всем из здания школы, с темного, третьего, этажа, безучастно, словно находясь в кинотеатре, видела, как Титова наконец сбавившего обороты, пеленают в смирительную рубашку. Как его грузят в «Скорую». Как медики оказывают помощь раненому милиционеру. Как другие представители правопорядка относят в сторону бездыханное тело Михаила Вячеславовича. Как кто-то приводит при помощи инъекции в чувство Виталика.
И все это под проливным дождем, всполохами молний, под раскаты грома.
Вика вышла тогда наружу, чтобы позаботиться о несколько дезориентированном Виталике. К тому времени она уже знала, что малыша привели в чувство и что ему ничего не угрожает.
И что важнее — никакой сестрички Машеньки у него в помине не было. И самого мальчика звали не Гоша, а, что удивительно, Витя.
Витюша хотел убить Витю. Хотел, но не успел. Хотя наверняка бы сделал это, если бы еще смог.
— Ну, живо проходим в вагон! — гаркнула проводница.
Виталик, снова обняв и поцеловав Вику, проводил к тамбуру. Вика, легко запрыгнув в него, повторила:
— Да, береги себя, дурачок! И перебирайся в Москву, мне одной там будет скучно…
— Обязательно, детка! — заверил Виталик, улыбаясь до ушей, но потом улыбка с его лица исчезла, и он добавил — И ты себя, детка, тоже.
Проводница подняла ступеньки, закрыла двери вагона. Вика, пройдя к своему месту, взглянула в окно и увидела посылавшего ей воздушные поцелуи Виталика.
«И ты себя, детка, тоже». Ведь все закончилось — так ведь?
По внутреннему радио грянула бравурная музыка, поезд, плавно качнувшись, тронулся в путь. Мимо окна проплыли бежавший по перрону и махавший обеими руками Виталик, прочие провожающие, башня вокзала, затем побежали рельсы и дома.
Вика, усевшись на свою полку, посмотрела на небольшую сумку, которую взяла с собой, — это все, что она захватила из этого города. Там ее больше ничто не держало, хоть и имелась роскошная квартира, но возвращаться в нее Вика не собиралась.
Как не собиралась возвращаться в город.
— А вы на нижней? — обратилась к ней старушка. — Ой, можно, милая моя, с вами поменяться местами? Я на верхней…