— Это было незабываемо, Виктория Павловна. Еще раз спасибо.
По конференц-залу прокатилась волна всеобщего облегчения. Даже дамы в бизнес-костюмах, казалось, немного оттаяли.
— Кстати, у вас ведь день сегодня, четырнадцатого сентября, рождения? У меня, кстати, тоже четырнадцатого, но января. Так что пока мы тут заседали и внимали вашему повествованию о гениальной новой стратегии, в холле по моему распоряжению устроили небольшой праздничный фуршет — с итальянскими деликатесами и французским шампанским. И по этому случаю объявляю рабочий день официально завершенным. Кто хочет, может идти домой или куда он обычно идет после работы в пятницу, я же предлагаю задержаться на фуршет по случаю дня рождения Виктории Павловны. Тем, кто не хочет быть уволенным, настоятельно рекомендую второе.
В конференц-зале возникла немая пауза, а новая хозяйка, позволив себе улыбнуться, добавила:
— Это была шутка! Прошу всех в холл, выпить со мной шампанского за нашу именинницу! Вы ведь не против, Виктория Павловна?
Даже если бы Вика и была против (а она, собственно, и была против), то не могла же противиться решению новой хозяйки? Тем более было все равно уже поздно, в холле сновали официанты с подносами и красовался роскошный стол.
Коллеги, недавно еще дувшиеся на Вику, бросились ее поздравлять — даже не столько с днем рождения, сколько с «победой». Хотя что за победу она такую, собственно, одержала?
Вика отметила, что никто, даже самый мелкий офисный планктон, не посмел ретироваться — все остались на фуршет. И вряд ли только по причине эксклюзивных и действительно вкусных блюд.
Наверное, все еще судорожно раздумывали: сколько именно шутки таится в циничной шутке Виктории Евгеньевны об увольнении?
Вика смотрела в пол, когда все пили за ее здоровье — отчего-то эта, в сущности, добрая традиция вызвала у нее чувство отторжения.
Быть может, потому, что фуршет в ее честь устроила новая хозяйка. Причем, судя по всему, потратив на это кругленькую сумму.
Хозяйка, которую Вика никогда раньше не знала — она напрягала память, пытаясь вспомнить, что, быть может, в течение всех лет, которые жила в столице, как-то пересекалась с дочкой бывшего владельца холдинга, но пришла к выводу, что нет.
Да и лицо Виктории Евгеньевны ей знакомо не было, хотя физиономия у той была малозапоминающаяся. Такую в метро увидишь — сразу из головы выбросишь.
Но в метро наследница миллионов или даже миллиардов явно не ездила, предпочитая кавалькаду темных автомобилей производства одного южнонемецкого концерна.
Вика очень хотела поговорить с Викторией Евгеньевной — и не только поблагодарить ее за подарок (очень странный подарок!), но та словно намеренно ускользала, вдруг отгородившись стеной из своих придворных дам в бизнес-костюмах и на многокилометровых каблуках и постоянно ведя беседы то с Викиным шефом, то по телефону, то подозвав к себе кого-нибудь из самых юных и малозначительных сотрудников агентства.
Для Вики у нее времени не было.
Воспользовавшись тем, что все обжирались и обпивались за хозяйский счет, Вика удалилась в свой кабинет и взглянула на экран мобильного. От Саши ни единого сообщения, хотя он обычно присылал в течение дня короткие дурашливые текстики или просто смайлики.
Выходит, он серьезно обиделся на ее поведение сегодня утром. Вика тяжело вздохнула и послала мужу сразу несколько смешных звериных рожиц. Судя по одной серой галочке, его телефон был временно отключен и сообщения не доходили.
Что же, Саша тоже был человеком занятым — все же банковский аналитик.
Позвонив Марине Ильиничне, Вика получила крайне подробный (и в данным момент ненужный) отчет о том, как проводит день сын. Она попросил дать трубку Павлику.
— Мамочка, я рисую для тебя замок Витольда Седьмого, Главкрыса Священной Империи Крысюков! — сообщил сын, а потом хитро добавил: — А ты мне крыса-альбюсона купишь, мамочка?
В дверь постучали, и, еще до того, как Вика успела что-то сказать, дверь открылась: на пороге стояла Виктория Евгеньевна.
Одна, без свиты.
— Мы об этом еще поговорим. Целую тебя, мой мальчик. Маме сейчас надо работать. До вечера! — произнесла она и сбросила вызов.
Виктория Евгеньевна зашла в ее кабинет и притворила дверь.
— Извините, не хотела мешать вашему разговору с сыном…
Поднимаясь из кресла навстречу гостье, Вика ответила:
— Ничего страшного. Кстати, благодарю вас за ваш более чем щедрый жест…
Она замолчала, а хозяйка, темные глаза которой снова таинственно сверкнули, произнесла: