Нет, нет, только не это!
Наверное, мысли Вики отразились на ее лице, потому что Титов сказал:
— Ну, или приезжай одна, а твои мужчины проведут время без тебя. Как и ты без них, — и добавил, обводя языком тонкие губы: — Ты ведь не хочешь, чтобы с ними что-то случилось?
Вика закрыла глаза. Ей так хотелось закатить Титову пощечину, расцарапать ему лицо, дико завизжать. Но, вероятно, это и была именно та реакция, которой он добивался от нее.
— Если ты хочешь, чтобы… Чтобы я приехала к тебе… к вам, то оставь моего мужа и сына в покое, — произнесла Вика тихо, но отчетливо. — Ты ни при каких обстоятельствах не причинишь им вреда, ты это понял, Титов?
— Иначе что, Вичка? — усмехнулся ее персональный демон, однако отвел взгляд своих арктически-ледяных глаз.
— Иначе, Титов, ты меня больше никогда не увидишь! — заявила Вика.
Наверняка все эти долгие (а в итоге промелькнувшие как одно мгновение) двенадцать лет не только она думала о Титове, но и Титов думал о ней.
Иначе бы вряд ли заявился в день ее рождения под ручку со своей женой, наследницей миллионов, а то и миллиардов, а по совместительству отцеубийцей (и, вероятно, убийцей еще и других людей) — с сомнительным приглашением в подмосковный замок своей благоверной.
Замок тьмы.
— Куда же ты денешься? — напряженно спросил Виктор.
— Поверь мне, милок, найду куда! И, кстати, с чего ты взял, что деться придется мне — быть может, это затронет тебя?
Титов снова усмехнулся и заявил:
— Хорошо. И принимаю твое условие — с голов твоих, как ты выразилась, мужчин, и волос не упадет.
Зная, что манипулятор Титов любит жонглировать словами и ложными обещаниями, Вика потребовала:
— Поклянись, что ты не причинишь ни моему мужу, ни моему сыну никакого вреда!
Виктор, облизав губы, спросил:
— А чем клясться? Жизнью родителей можно?
Вика понимала, что даже если он и даст слово, то может изменить его в любой момент. А может, и нет.
Она продолжала молчать, сверля Титова взглядом.
— Ну ладно, клянусь! Я твоих мужиков и пальцем не трону! И не причиню им никакого вреда!
Вика отвела взгляд, и Виктор, явно повеселев, заявил:
— Но у меня к тебе, Вичка, тоже требование — перестань звать меня наконец «милок»!
Вика хмыкнула и в знак согласия качнула головой, а потом направилась к двери, помня, что фирма по доставке деликатесов ждет ее.
— Вичка, значит, договорились? Тебя ровно в восемь вечера заберут. Будь готова. Моя супруга и я приглашаем тебя на званый вечер.
«Банкет с бесами звучало бы лучше», — подумала Вика, выходя из своего кабинета в коридор.
Когда Вика вернулась домой, то первое, что ей бросилось в глаза, это огромная корзина роскошных алых роз в прихожей. Вышедшая встречать ее Марина Ильинична, явно умиляясь, произнесла:
— Курьер примерно час назад доставил.
Вика заметила золотую карточку, на которой изящной вязью было выведено: «Моей Вичке».
Она разорвала карточку и обернулась в поисках мусорного ведра. Муж никогда не называл ее Вичкой — она на этом настояла едва ли не в первый день знакомства с Сашей.
Как угодно, но только не так. Потому что Вичкой называл ее только один человек. Тот самый, который и прислал ей эту корзину роз.
Затем Вика взяла корзину и, прошествовав с ней на лоджию, небрежно швырнула в угол, да так неудачно, что корзина упала на бок, и некоторые розы погнулись или даже поломались.
Марина Ильинична, ошеломленно наблюдая за действиями хозяйки, проговорила:
— Извините, Виктория Павловна, но неужели вы поссорились с Александром Дмитриевичем? Это ведь такой эксклюзивный подарок! Цветы столько стоят!
— Эти цветы не от Александра Дмитриевича, — ответила Вика. — И давайте завершим эту тему. Кстати, если вам цветы так нравятся, можете забрать их себе. Я вам их дарю!
Вика поспешила перевести разговор в другое русло и стала расспрашивать няню о том, чем она занималась с Павликом. Марина Ильинична, явно еще находясь под впечатлением от варварского, по ее мнению, поступка Вики, доложила:
— Павлик со своим новым питомцем носится! — и, понизив голос, добавила, кажется, несколько осуждающе: — Вы бы перед тем, как покупать этого грызуна, сначала бы ребенка подготовили. Да и чем эту крысу кормить?
— Какую крысу? — спросила в недоумении Вика.