И тут раздался восторженный крик Павлика, выбежавшего ей навстречу:
— Не крысу, а крыса! Потому что это он, мамочка! И зовут его Витольд Седьмой, и он — император Священной Империи Крысюков!
В руках мальчик сжимал что-то белое и пушистое. А потом сунул это матери под нос, Вика разглядела мордашку достаточно упитанной крысы-альбиноса и ее красные глазки-бусинки.
— Мамочка, посмотри, какой он классный! Витольд Седьмой, он такой смешной…
Вика вопросительно посмотрела на Марину Ильиничну, а та сказала:
— Эту… это животное тоже курьер доставил, только днем. Мы как раз на прогулку собирались.
Наблюдая за тем, как сын возится с крысой, точнее, крысом, Вика подумала о том, что со стороны Саши было весьма безответственно без предварительного с ней согласования покупать и присылать сыну с курьером эту крысу.
Точнее, крыса.
Вспомнив, что утром они расстались не самым лучшим образом, Вика ощутила жгучее чувство вины. Что же, понятно, отчего муж принял решение и тотчас осуществил его, не спросив согласия Вики.
Вероятно, в подобной ситуации она поступила бы точно так же.
— Мамочка, давай поиграемся с Витольдом! Ой, смотри, он снова накакал!
Марина Ильинична укоризненно заметила:
— Эта мышь только и делает, что, вы уж извините, испражняется везде, где только можно. И чем ее кормить, ума не приложу?
— Витольд питается золотыми кедровыми орешками и волшебной пыльцой, — заявил Павлик со знанием дела. — Мама, у нас есть золотые кедровые орешки?
Вика прошла на кухню и заметила на столе большой прозрачный террариум, явно новый, а также несколько пакетов с кормом для грызунов.
— И это тоже курьер притащил, — заметила неодобрительно няня.
Павлик посадил крыса Витольда на руку Вике, допытываясь:
— Так есть у нас золотые кедровые орешки, мамочка?
Крыс, цепляясь крошечными коготками за рукава делового костюма Вики, прополз по рукаву вверх, шевеля усиками и буравя ее своими красными глазками-бусинками. Этот взгляд Вике не понравился, он напомнил ей пристальный взгляд того человека, о котором она хотела думать меньше всего.
И который сегодня, в ее день рождения, убил ее шефа.
— Забери его, Павлик, — попросила она, но сын, рассуждая о том, что если золотых кедровых орешков нет, то подойдут и серебряные, а волшебную пыльцу можно заменить колдовским кефиром, не слушая ее, принялся распаковывать корм для грызунов.
Крыс завис на плече Вики, и она закричала:
— Забери эту гадость!
Она готова была стряхнуть грызуна с себя, возможно, даже швырнуть его в стену — хорошо, что перепуганная Марина Ильинична, подхватив крыса и поглаживая испуганное животное, произнесла:
— Хорошо, Павлик, давай посмотрим, что у нас имеется…
Сын, даже не глядя на мать (что было высшей степенью его обиды), громко произнес:
— Смотрите, он вас любит, Марина Ильинична! Не то что некоторых, которые вечно кричат…
Вика подошла к сыну, поцеловала его в вихрастую макушку, но ребенок упорно занимался тем, что вскрывал упаковку корма для грызунов, делая вид, что это самое важное занятие в его жизни.
Не исключено, что это и было в данный момент самое важное занятие в его жизни.
— Идите, идите, вам надо отдохнуть! — сочувственно проговорила Марина Ильинична. — Неприятности на работе?
Вика не стала отвечать на ее вопрос, потому что что она могла сказать? И главное, можно ли считать неприятностью, если маньяк-психопат, убивший твоего первого друга и твоих родителей, а также кучу других людей, терроризировавший тебя много лет назад, вдруг снова возник из небытия и убил в твой день рождения твоего же шефа?
Наверное, под неприятностями на работе милая Марина Ильинична подразумевала все же что-то иное.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Вика замерла, наблюдая за тем, с каким увлечением сын возится со своей крысой, точнее, крысом, с какой любовью подкладывает усевшемуся на столе грызуну, уморительно жевавшему корм, очередную горстку еды и как Марина Ильинична, недавно столь брезгливо относившаяся к Витольду Седьмому, осторожно гладит его по вздрагивавшей спинке.
А она, родная мать, во второй раз за день обидела своего ребенка. И все почему? Не исключено, потому, что она была шизоидом.
Точнее, ее сделал таковым Виктор Титов.
Открыв дверь в спальню, Вика почувствовала, что у нее нет сил. Она хотела было рухнуть на кровать, однако заметила на подушке кроваво-красную розу с длиннющим стеблем и золотую карточку с надписью знакомым ей витиеватым почерком: