Пролог
Толпа, собравшаяся около входа в главный ВУЗ Санкт-Петербурга, гудела и толкалась, хотя я, признаться честно, вела себя не лучше. Распихивая людей локтями в разные стороны, я медленно пробиралась все ближе к стенду с именами счастливчиков, рискуя белыми кроссовками Светы. Наконец, расправившись с последней преградой, я полезла в сумку за очками, придерживая их руками, я судорожно стала выискивать свою фамилию. Не веря глазам, я еще раз прошлась по списку, чувствуя подкатывающую панику.
Нет, это невозможно.
Развернувшись, я побежала к машине, не обращая внимание на возгласы задетых мной людей.
— Ну, что? – спросила Света, оперевшись на крышу старенькой Лады. – Могу поздравить?
— Да, – ответила я, чувствуя, как катится первая слеза, – нет.
Взглянув на растерянную тетю, я запрыгнула в машину, громко хлопнув дверью.
Я не могла в это поверить, мне хотелось еще раз подбежать к тому злополучному стенду и сорвать все списки, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции, которые лавиной навалились на меня. Я готовилась к этому больше года, ночами не спала заучивая анатомию и катализаторы разных веществ, а короткий перерыв на работе тратила на геометрию.
— Ляль, ну не расстраивайся, – успокаивающе сказал Леша, повернувшись ко мне с водительского сидения, – поступишь в следующем году.
Зло посмотрела на него и сказала:
— Да? А сейчас мне, что делать? Что измениться в следующем году? Точно, проходной балл станет только выше!
— Или ниже, – поспорила Света, причесывая рыжую копну, – кто знает?
— Я знаю! – рявкнула я. – В этом гребаном городе все становиться только выше: и цены, и вступительные баллы.
Света уставше посмотрела на меня и голосом, нетепрящим возражений, сказаза:
— Если не заткнешься, я выкину тебя из машины.
Сконфузифшись, я стала громко пыхтеть, выражая свое негодование.
Через десять минут, мы остановились, нехотя я вышла из машины, все еще дуясь на Свету. Демонстративно повернувшись к ней спиной, я направилась, взяв Лешу под руку, в старинному особняку в самом сердце Петербурга.
Объемная лепнина плющем вилась вокруг деревянных окон, маленькие белые ангелы на розовом покрывале потресковшейся краски улыбались, стыдливо опустив глаза вниз на реку. Толкнув тяжелую дубовую дверь, я попала в уже ставший родным подъезд с зеленой краской и коваными черными периллами, цветы на подоконниках поливала тетя Зина в своем неизменном, засаленном синим халате.
Обрадовавшись своей находке, я уже бросилась к ней с объятиями, намереваясь пожаловаться на несправедливость жизни, как вдруг на мою голову вылилась целая лейка холодной воды, протирая глаза, я слышала грозный голос тети Зины.
— Уже взрослая кобыла, а скачешь как сайгак.
— Бабушка, ну что ты делаешь?! – воскликнул Леша и подбежал ко мне.
Скинув с себя его руки, я по памяти побрела к старой, прогнившей двери с поломанной ручкой, споткнувшись по пути под смешки Светы.
Сегодня явно не мой день...
1 глава
Зачастую внешний фасад не передает внутреннее убранство дома, однако, видя красивую обертку, мы думаем, что и сама конфета будет вкусной или хотя бы сладкой, но никак не можем предположить, что она окажется такой горькой, будто кусок мерзлой почвы заглатываешь целиком.
Вот и я не думала, что за старинными облицовками дома скрывается тесная, старая квартирка, где людей проживает больше, чем квадратных метров.
Устало бросив ключи на высокую тумбу, я прошла по грязным, черным от времени и сырости доскам по темному узкому коридору, которой всегда напоминал мне портал в ад. Еще один шаг, и ты в преисподне. Даже высокие булые потолки, украшенные лепниной прошлых жильцов, не делали пространство больше, а лишь давили сильнее, показывая, как раньше здесь жили люди, и как могла бы жить я, родись в богатой и влиятельной семье. Пройдя несколько комнат, я с удивлением обнаружила, что дома только мы, четверо. Завалившись в комнату, я уставилась на огромных размеров шкаф, перекрывающий вид на кровать, он занимал добрую ее половину спальни, там хранилось все, что нажито трудом матери и Светы, с которой мы делили не только вещи, но и саму спальню, поражаясь как здесь столько всего умещается.
Заперев дверь, я прошла за шкаф, садясь на раскладной диван с дырявой обивкой, в непонимании, что делать дальше, когда единственный шанс выбраться из той беспросветной дыры, куда я попала по праву рождения, упущен, причем самым глупым образом.