Усмехнувшись от абсурдности ситуации, я пыталась придумать, где же взять денег на обучение, ведь мама четко дала понять: не поступлю – вернет обратно и устроит в техникум на швею к бабе Соне, тете отца, и тогда уже пиши пропало, не видать мне жизни, снова начнется борьба за выживание в маленьком городе на краю севера.
— Открой, Ляля! Это и моя комната тоже! – раздраженный голос Светы послышался из-за тонкой двери.
Быстро отперев ее, я отлетела в сторону от толчка в плечо, когда разъяренная бестия влетела в комнату ураганом, снося с пути все, что окажется на ее пути.
— Чем ты тут занималась? А? – не дав мне ответить, она тут же спохватилась, побежав к шкафу, – ко мне же сейчас Юрьич придет, – и добавила, – погуляй где-нибудь.
— Опять? – фыркнула я.
— Да, опять.
— Он мне не нравится. – обиженно пробурчала я, запрыгивая на диван.
— Я тебя не спрашивала, иди.
Расстроившись окончательно, я побрела к выходу, цепляя взглядом лешину спину в открытой двери ванны. Видимо, он только что принял душ. Пробегаясь глазами по мышцам на плечах, я проговорила:
— Леш, идем гулять.
— Идем. – ответил он, не повернувшись.
Подождав пока он оденется, я сняла со своей розовой рубашки несколько черных длинных волос, после чего выдвинулась за ним из квартиры.
Вечерело. Прогуливаясь по Невскому проспекту, мы молчали, разглядывая прохожих, которые как обычно никуда не спешили. Создавалось такое ощущение, что весь город пребывал в состоянии полудрема весь день и просыпался только тогда, когда сумерки опускались наземь, передавая от солнца задор и веселье всем жителям, которые не покидали бары до самого утра, словно солнце забирало все силы, которые давало лишь на время своего покоя.
В мое поле зрение также попала реклама новой фармацевтической компании, приземлившейся у нас после Израиля. Подумать только, ведь я могла там работать всего через четыре года, но, видимо, у судьбы на меня другие планы.
Только подумав об этом, я вспомнила о такой чудесной вещи как целевое образование. Самое сложное найти компанию, согласную отдать немаленькие деньги за будущего сотрудника, однако в Петербурге множество организаций, занимающихся разработкой лекарств, взять например, ту, израильскую. Заграницей люди, как мне кажется, более продвинутые и понимают всю важность квалифицированных работников. Да, определенно нужно попробовать. Быстро записав их телефон, я решила позвонить им завтра утром, если же они откажутся, буду обивать пороги у их офиса, пока не получу положительный ответ.
— Зачем тебе это?
— Что? – только сейчас я вспомнила про Лешу.
— Их телефон. – пояснил он.
— Завтра узнаешь. – коварно улыбнулась я, предвкушая будущий триумф.
2
Новый день – новые проблемы. Проснувшись от громкого звука разбивающегося стекла, я испуганно взглянула на пустую сторону кровати, понимая, что Света уже проснулась. Громкие голоса эхом пронеслись по всему дому:
— Слышь, мать! Я тебе шею сверну, если еще раз вякнешь не по делу. – прокуренный бас Игната заставил мои уши скрутиться в трубочку.
— А ты бутылки на пол не кидай, алкаш.
С тяжелым вздохом я откинулась на подушку, пытаясь абстрагироваться от окружающего мира, пропитанного спиртом и всепоглощающей бедностью, отголоски которой не покидают меня ни на минуту, засасывая все глубже и глубже в пучину отчаянья и уныния, сопутствующих моей жизни с того момента, как я поняла всю ничтожность своей жизни и жизни других, ведь в маштабе целого мира мы – ничто, пустая оболочка, волочащая жалкое существование в пыльных, затхлых, тесных комнатках, готовая отдать последнее за продукты тех, чьих имен мы не знаем, как и они – наших.
Тяжелый стук в дверь заставил меня вздрогнуть, вырываясь из размышлений о собственной ничкчемности. Гадая закрыла ли Света дверь, я поднялась с постели, ощущая ногами холод дерева, и осторожно подошла к выходу, взирая на дергающююся ручку двери.
— Открой, сука. – тихий голос Игната напугал.
Чувствуя как сердце с каждым ударом бьется все чаще и громче где-то в висках, я пыталась сделать шаг на ватных, заплетающихся ногах в сторону кровати, жалея, что вообще проснулась.
Бесшумно подбежав к кровати, я потянулась за телефоном, слыша как удары становятся все громче, а старенькая дверь дрожит под натиском огромных кулаков-кувалд взрослого мужчины.
— Алё.
С удивлением взглянула на телефон, не помня как набирала номер.