Цель анархизма — освободить народ от произвола и диктата правительства, создать свободное и мирное общество. Но путь к новому обществу лежит через насилие и террор.
Дюбуа молча стоит у стола и рассматривает батарею биохимической аппаратуры на нем: чашки Петри, горелки Бунзена, спиртовки для кипячения мензурок, стеклянные колбы, пробирки с пробками, пинцеты и пипетки. На полу под столом ящик из Китая, пропущенный таможней без досмотра, поскольку на нем стоит маркировка департамента здравоохранения. Дюбуа слегка вздыхает, видя превосходную научную аппаратуру. Если бы только великий человек позволил работать рядом с ним…
— Не желаешь ли отведать колбаски? — спрашивает Перун, не отрываясь от микроскопа.
«Колбаска» — это испорченная пища в стеклянном контейнере.
— Что это?
— Clostridium botulinum.
— А!
Clostridium botulinum — бактерия, вырабатывающая один из самых сильнодействующих ядов, известных как ботулин. Термин происходит от латинского названия колбасы: botulus. Он вошел в употребление, после того как жители Вильдбада в Германии отравились копченой колбасой домашнего приготовления. Понимая, что недоброкачественные продукты служат питательной средой для микробов, выделяющих смертельный токсин, тысячи людей потребляли их и умирали ежегодно от яда, обычно содержащегося в консервированных продуктах домашнего приготовления, не прошедших тщательной обработки.
Для разведения смертоносных микроорганизмов Перун создал точно такие же условия, какие были у немцев, когда они делали колбасу: он дал возможность продуктам испортиться при низком содержании атмосферного кислорода.
— На каком вы этапе? — спрашивает Дюбуа. Тон его голоса выдает зависть и восхищение, которые он испытывает к способностям Перуна как ученого.
— Я получил чистую культуру.
Это значит, что он вырастил ботулинус в лабораторных условиях, а не выделил из испортившихся продуктов питания. Дюбуа знает, что первые образцы, полученные из «колбасы», обязательно содержали бы много различных видов бактерий. Сначала Перуну нужно было отделить ботулинус от других бактерий. После того как он получил культуру чистого ботулинуса в питательной среде простого сахарного раствора или мясного бульона, либо в жидком виде, либо в затвердевшем — как агар, ему, вероятно, было несложно увеличить колонию, хорошо питая бактерии.
Пока Перун продолжает изучать бактерии, Дюбуа подходит к «инкубатору» и наблюдает за рабочим в нем. Если бы микроскопы и другое лабораторное оборудование на столе Перуна не показались чем-то необычным для сотрудников Пастера, то инкубаторы на барже были сооружениями уникальными. Не то чтобы уникальными, подумал Дюбуа, но странными и непонятными.
Инкубатор — это изолированная емкость, где устанавливаются определенная температура, влажность и другие параметры для размножения микробов. Но три инкубатора на барже по размерам не уступали холодильным камерам для мяса, куда мог поместиться человек.
Одна перегородка инкубатора из прозрачного стекла, и Перун из лаборатории может видеть своего сотрудника, работающего внутри. Другие перегородки деревянные, но они также покрыты листами стекла с резиновым уплотнителем. Он необходим для того, чтобы то, что находится внутри, внутри и оставалось.
Перун утверждает, что больше ни у кого в мире нет такой колонии смертоносных микробов. Дюбуа в этом не сомневается.
Атмосфера в инкубаторах потенциально настолько токсична, что туда входят только в водолазных костюмах. Перун выбрал их, потому что материал, не пропускающий воду на океанском дне, непроницаем и для микробов. Воздух для дыхания подается в костюмы по резиновым шлангам. Лица рабочих видны через стеклянные иллюминаторы на большом металлическом шлеме. Из инкубатора рабочие выходят через заднюю дверь. Их сразу же поливают водой из шланга, только после этого они снимают водолазные костюмы.
Это опасная работа. Они все единомышленники-анархисты. Иногда Перун теряет одного из своих микроскопических существ, которых они вскармливают.
— Никогда не забывайте, что они голодны, а вы — их корм, — говорит Перун своим сотрудникам.
Те, кто работает в инкубаторе, напоминают Дюбуа собирающих урожай на дне моря водолазов, изображенных на рисунках в книге Жюля Верна, которую он читал в юношеские годы.
— Я хочу проверить токсичность, — говорит Перун.
Дюбуа подходит к лабораторному столу, а Перун набирает в шприц жидкости из культуры ботулинуса. Экстрактором для пуль — биологи называют его «мышиными щипцами» — он достает из клетки крысу и, сделав инъекцию, сажает обратно.