Я борюсь с желанием сесть на поезд до порта, а потом — на пароход домой. Наконец покидаю кафе в мрачном раздумье, не представляя, что делать дальше, кроме как вернуться в убежище на чердаке. Хотя в воздухе еще стоит прохлада, на душе приятно оттого, что туман рассеивается, пока я иду к площади Клиши. Люди на улице кажутся чем-то взволнованными, и я спрашиваю у прохожей, что происходит.
— Красная Дева на площади Бланш.
Не могу поверить, как мне повезло — знаменитая анархистка выступает с речью. Я спешу на площадь. Никогда не забуду, как я познакомилась с идеями Луизы Мишель.
Как-то раз в юные годы, когда я стояла в очереди в заводскую проходную, какая-то женщина, идя вдоль очереди, раздавала листовки. Я наблюдала за реакцией стоящих впереди меня рабочих. Одни брали листовку и вежливо благодарили, другие злобно огрызались. Когда женщина поравнялась со мной, я, сгорая от любопытства, взяла листовку. Стоявшая за мной девушка прошептала: «Дьявольские наветы», и я решила спрятать ее и прочитать во время обеденного перерыва.
Я была потрясена, прочитав листовку. Я никогда не слышала о таких идеях: равные права для женщин, право голосовать, право на образование и право получать равную плату за равный труд с мужчинами. Это казалось невероятным, пока я сама не добилась того, что считалось неприемлемым для женщины. И все же иногда меня одолевают сомнения. Трудно представить себе, что когда-нибудь в мире не будет предрассудков. В человеческой природе есть что-то такое, что не допустит этого.
Мне повезло, что у меня был отец, который уважал способности «слабого пола». Он хотел, чтобы я поняла и поверила, что могу добиться всего, чего захочу. «Пинк, чтобы иметь что хочешь, надо захотеть этого всем сердцем, и тогда работай головой и никогда не сдавайся. Успех приходит не сразу. У меня всегда так было».
В тот день на заводе я прочитала высказывание Луизы Мишель, которое запало мне в душу: «Человечество состоит из двух частей: мужчин и женщин. И равенства не будет до тех пор, пока „сильная“ половина повелевает „слабой“. Каждая женщина должна иметь право быть равной. Мольер сказал, что женщина — это „суп“ мужчины. Я не хочу быть чьим-то супом».
Эти слова придают мне уверенности каждый раз, когда я начинаю колебаться.
Луиза Мишель, прозванная Красной Девой за радикальные политические убеждения и отказ от замужества, овеяна легендами. Она сражалась на баррикадах, ее шляпа и одежда пробиты пулями, но сама она осталась целой и невредимой.
Легенда началась здесь, на Холме, восемнадцать лет назад. Луи Наполеон, племянник великого Бонапарта, взошел на французский престол как император Наполеон III. Хитрый канцлер Пруссии Бисмарк втянул его в войну против немцев, к которой Франция не была готова, в результате прусские войска штурмовали ворота Парижа.
После этого конфликта автократическое правительство роялистов пало и возник политический вакуум. Революционеры, «красные» всех мастей — анархисты, социалисты, коммунисты и прочие — рвались к власти. В обстановке хаоса родилась Коммуна, правительство простого народа как исторический эксперимент.
Вскоре войска республиканского правительства, контролировавшего остальную часть Франции, вступили в Париж и начали теснить защитников Коммуны. Последние сражения происходили на Холме, и республиканские силы одержали верх. Но Луиза Мишель, пламенная предводительница женских отрядов Коммуны, не отказалась от своих идеалов. Выйдя на свободу после нескольких лет тюремного заключения, она снова начала вести агитационную работу, призывая рабочих убивать владельцев заводов и захватывать заводы. С этим я не могу согласиться. Я не считаю, что убийство может служить способом решения проблем.
Уже почти темно, когда я дохожу до площади Бланш. Ее голос разносится по всей запруженной людьми площади. Она стоит на фургоне в своем традиционном одеянии: во всем черном за исключением шарфа. Она заявляет, что шарф, который носят революционеры, красный, потому что залит кровью народа.
Ее черные как смоль волосы гладко зачесаны назад. Для женщины у нее довольно суровый вид — узкое лицо с патрицианским носом и большой лоб. Она не красива в салонном понимании красоты. В ней чувствуется сила: в ее голосе, жестах пламень, рвущийся изнутри. Я заворожена ее яркой, зажигательной речью.
— Заводы закрываются не потому, что нет сбыта продукции, а потому, что фабриканты сговорились сломить хребет французским рабочим! Не дать им заработать на хлеб, заставить их голодать, заставить голодать их семьи, их детей. Когда рабочие будут видеть, как страдают от голода их дети, они согласятся на нищенскую зарплату.