Пытаюсь ли я искупить своё прошлое? За ту боль, что причинила своей собственной матери? Я не знаю. Единственное, о чём я могу думать, это самодовольная усмешка Кира.
Миссис Морган расплачивается за покупки. Снаружи быстро темнеет, тихие ноябрьские сумерки прочно обосновываются в магазинах и ресторанах.
— Спасибо, — говорю я ей.
— Не за что, — отвечает она. — Похоже, нам уже пора домой.
Я чувствую нежность к ней, когда мы идём назад к автомобилю. Я потеряна в своих мыслях и едва слышу, как произносят имя — «Кайли». Миссис Морган останавливается и с любопытством оглядывается. Я прослеживаю за её взглядом и замечаю такие знакомые платиновые волосы.
Кир сидит за столиком снаружи высококлассного кафе. Наполовину выпитый капучино стоит перед ним, а в руках он держит книгу Теренса Маккены[45].
— Добрый день, дамы, — говорит он, ослепительно улыбаясь.
Я чувствую, как металлическое кольцо обхватывает мою грудь, мешая дышать.
— Здравствуйте, — отвечаю я. Миссис Морган выжидающе смотрит на меня. — Мам, это мистер Шоу, учитель на замену по биологии.
— Восхищён, — говорит Кир, взяв её за руку. — Вы, должно быть, миссис Морган?
— Приятная встреча, — говорит она, и я съёживаюсь, когда она тепло ему улыбается. Он может быть невероятно очаровательным, когда захочет, не показывая монстра, каковым является в действительности. У его жертв никогда нет шанса. Я хочу увести её подальше отсюда.
— Я только что узнал, что буду преподавать в вашем классе до конца семестра, — говорит он, делая глоток капучино, умудряясь не испачкать губы молочной пеной.
— Что? Почему? — спрашиваю я. — Что случилось с мистером Робертсом?
Кир смотрит на меня, прищурившись.
— Он ушёл в творческий отпуск. Ему потребовалось свободное время.
Я знаю, что он лжёт. Почему мистер Робертс уехал, не предупредив нас? Я не удивлюсь, если окажется, что Кир убил его. Эта мысль переворачивает все в моем животе. Но я лишь шире улыбаюсь.
— Что ж. Рада за него. Нас пора ехать, так что увидимся завтра, — я пытаюсь говорить как можно легкомысленней. — Пошли, мам.
— Приятно было познакомиться, мистер Шоу, — говорит она, следуя за мной.
— Он кажется таким милым, — говорит она уже в машине, когда мы пристёгиваемся ремнями безопасности.
— Он и есть такой, — лгу я.
Я вспоминаю, как раньше играла в шахматы с Киром. Это его любимая игра — он действительно хорош в ней. Я выиграла только один раз, после чего он кинул игральную доску о стену гостиной, расколов дерево и сломав одну из мраморных королев.
Я в ярости. Ненависть поднимается внутри меня, порождая желание ударить. Чем больше я думаю об улыбающемся Кире и его чёрном костюме, тем сильнее сержусь. Вот он появляется и угрожает всему, что мне небезразлично. Я сотни лет жила по его правилам, в попытках успокоить его, помочь ему. Отдавала все, а взамен — ничего. Это никогда не мешало ему ранить людей, безжалостно убивать их. И он снова здесь, разрушает всё то немногое, что у меня есть, так небрежно, будто разбив тарелку о пол.
Высокомерный. Он даже не пытался скрыться от меня. Приехал в Беркли в последнем теле. Он думает, что хорошо меня знает — что я покраснела бы в первую же секунду встречи, заикалась бы или сделала бы нечто, немедленно выдавшее меня. Но я не сделала этого и горжусь собой.
Ему так легко меня не поймать. Я уеду сегодня. Если я уйду, как только Морганы отправятся спать, у меня, по крайней мере, будет лидерство ночи. Не обнаружив меня утром, родители Кайли поднимут тревогу. Я должна уйти как можно дальше. Представляю тот момент, когда не появлюсь завтра на биологии. Кир, разумеется, поймёт, что это — я. И тогда он будет знать, что я выиграла — ушла не пойманной.
Но следующая мысль отрезвляет меня: Кир хочет, чтобы я сбежала. Конечно. Поэтому он не сменил тело. Это не высокомерие, лишь хорошо сыгранное пари. Как только я сбегу, он догадается, что это — я и именно меня нужно искать. Моё дыхание прерывается, когда я понимаю, как близко была к поражению в его игре. Он знает меня слишком хорошо.
Если я останусь, но сыграю хорошо, дам своё лучшее представление в роли нормальной девочки-подростка — могу победить. Он уже расспрашивал меня, и, должно быть, мой ответ был на уровне. Переждав момент, я могу заставить его подумать, что уже сбежала или меня здесь и вовсе не было.
Я поздравляю себя с решением загадки. Кир, возможно, знает меня лучше кого-либо на планете, но и я знаю его в той же мере. Это и есть решение — я остаюсь и буду надеяться, чтобы он уехал как можно раньше. Нужно продумать способы, как убедить его, что Серафина Эймс не ступала на эту землю. Оставить ложную подсказку... — я что-нибудь придумаю.
Но одно я знаю наверняка: борьба только начинается.
Глава 27
Ной не смотрит на меня, когда я сажусь в его машину, и всю дорогу говорит с Брайаном о футболе. Я знаю, он чувствует боль. И чувствую себя плохо из-за моего отказа погулять вместе вчера.
Брайан убегает, как только мы достигаем школы, а Ной шагает к зданию без меня.
— Эй! — зову я. Он оборачивается, но ничего не говорит. На его лице ни одной эмоции. — Я прошу прощение за вчерашнее, — говорю я ему. — Я была в плохом настроении, и это никак не связано с тобой.
Он пожимает плечами.
— Ты должна разобраться в себе, Кайли. Если ты хочешь забыть о том, что произошло на Хэллоуин, то всё в порядке. Я понимаю.
Я подхожу к нему, пока не останавливаюсь напротив, и беру за руку.
— Я не хочу забывать об этом. Не могу забыть, — жестом прошу его наклониться и целую в щеку. — Ничего не изменилось, — шепчу я ему в ухо.
Когда я отступаю, его лицо снова расслабляется. Он улыбается.
— Хочешь потом забраться в домик на дереве?
Я смеюсь.
— Конечно. Или, знаешь, мы могли бы пойти на свидание куда-нибудь, как взрослые.
— А если я встречу тебя в столовой, и мы вместе пообедаем?
Я удивлена.
— Договорились.
Запах формальдегида[46] сбивает с ног в классе биологии, но взгляд на Кира в новом красивом костюме стягивает мой живот в узел. «Не позволяй ему влиять на тебя», — напоминаю я себе.
Как только класс рассаживается по местам, Кир начинает речь:
— Вчера мы говорили о химии сознания, о тайнах, которые до сих пор не доступны современной науке. Сегодня я хочу, чтобы вы держали эти вопросы в голове, когда мы будем выполнять вскрытие.
Коллективный стон класса и множество разноголосых выкриков:
— Фу.
— Мы будем вскрывать кроликов, — продолжает он, — и я согласен — действительно жаль, что наши подопытные мертвы. Это было бы более поучительным, если бы вы вскрывали их ещё живыми.
Он делает паузу, смакуя повисшую шоковую тишину.
— Я шучу.
Нервный смех наполняет комнату.
Кир берёт поддон для вскрытия, перчатки, скальпель и, в конце концов, законсервированного кролика. Я внимательно разглядываю моего партнёра по лабораторной, мальчика, чьё имя я не могу вспомнить, — Майк или Джон, нечто в этом роде. У него своеобразно-приятная внешность: высокий и атлетичный, коротко подстриженные светлые волосы, ямочка на подбородке.
— Прежде чем проводить вскрытие, я хочу обратить ваше внимание на строение кролика, — инструктирует Кир, блуждая среди таблиц в лаборатории. — Посмотрите на его мощные задние лапы: кролик травоядное животное и его наилучшая возможность выжить — опередить хищника; эти лапы лучше любых зубов и когтей.
Он улыбается мне, и я отшатываюсь, но отказываюсь быть запуганной.
— Хорошо, класс, давайте сделаем ваш первый разрез. Мы будем снимать кожу и затем изучать мускулатуру.
Мой партнёр по лаборатории поднимает скальпель.
— Предоставь это мне, — говорит он галантно.
— Да, наверное, — отвечаю я.