Такое отношение возникает, потому что для вас все Существование не Божественно. И если Все Существование не божественно, Бог может понять даже язык деревьев, не только санскрит, не только арабский, но даже язык камней. И тогда вопрос не только в языке. Язык будет не важен. Важна не молитва на уровне слов, языка, но молитвенное состояние ума. А молитвенное состояние ума - это нечто совершенно отличное от молитвы, от молящегося ума.
Эта сутра говорит, что это единственное приветствие, единственное смирение, какое только возможно, но в очень парадоксальном виде. «Я -Бог». Почувствовать это есть приветствие. Нам бы хотелось сказать: «Ты - Бог». И тогда Его легко приветствовать. Но эта сутра говорит: «Я есть Бог. И это единственное приветствие!» И потом мы спрашиваем кому поклоняться, кого приветствовать. Не нужно никого приветствовать, не нужно никому поклоняться. Это не деятельность, и не то, что вы можете делать. Если все Существование Божественно, что бы вы ни делали, есть поклонение, приветствие.
Кабир продолжал трудиться в лавке, в которой он работал до того, как стал просветленным. Он был ткачем, и он продолжал ткать. К нему приходили ученики издалека, из очень далеких мест, они говорили ему: «Почему? Ты - просветленный, ты теперь Будда, почему ты продолжаешь ткать?»
Кабир отвечал: «Это единственная молитва, знакомая мне. Я был ткачем, и поэтому я знаю только о том, как поклоняться Ему таким образом».
Кто-то сказал Кабиру: «Но Будда, после того, как стал просветленным, оставил все!»
Говорят, Кабир ответил: «Он был королем. Он делал по-своему, а я знаю только это. Это моя молитва, и когда я тку свои одежды, я тку их для Божественного!»
Потом Кабир шел на рынок для того, чтобы их продать. Кто-то сказал ему: «ты идешь на рынок, чтобы продавать свои одежды. И ты говоришь, что это для Божественного, почему бы тебе не пойти в храм, и не положить их к Божественным стопам?»
Кабир сказал: «Я всегда кладу их к Божественным стопам, но мои Боги ждут на рынке. Мой Рама ждет меня там, и я верю в то, что это живые боги!»
При таком отношении никакие приветствия не нужны. Теперь это не то, что нужно выполнять как действие! Скорее, это способ жизни. Ваши молитвы могут стать частью ваших действий, одним из действий среди других действий. Но и такие люди, как Кабир молились, не выполняя молитву как действие. И поэтому Кабир сказал: «Все, что я делаю, есть молитва». Так может быть, но для этого все Существование должно быть Божественным. И тогда что бы вы ни делали, едите вы, или делаете что-то другое, становится молитвой Существованию, потому что это обращено к Существованию. Не вы едите, но само Существование ест через вас, ходит через вас.
И даже когда вы умираете, это молитва, потому что за этим стоит Существование. И все проявление теперь уходит в не проявленное состояние. Вас нет. Вас нет больше. Вы становитесь просто открытием, открытием для Существования, окном. Существование движется через вас, внутрь и наружу. И вас нет между внешним и внутренним в это мгновение пустоты. Человек может сказать: «Ахам Брахмасми, я есть абсолют, я есть То».
Это не эгоистическое утверждение. Это одно из самых смиренных утверждений, но оно выглядит очень парадоксальным. Жизнь настолько сложна, что если вам приходится утверждать простую истину, вы должны быть парадоксальными. Если вы утверждаете сложную истину, вам не нужно быть парадоксальными, вы можете быть очень логичными. Это следует понять, только очень простые истины трудно выразить, потому что чем они проще, тем более они не двойственны. И когда они доходят до самого центра, эти слова должны впитать в себя всю двойственность.
Смотрите на это так, как Упанишады. Упанишады говорят: «Бог близко и Бог далеко!» Если вы скажете, что Он только близко, это будет ложью, если вы скажете, что Он только далеко, это тоже будет ложью, потому что близкое, может стать также далеким, а то что далеко, может стать также близким. Вы можете перемещаться, вы постоянно перемещаетесь. «Он повсюду», - эта простая истина должна быть выражена парадоксально. Он самый близкий и самый далекий, Он самый маленький и самый большой. Он - семя и дерево. Он - рождение и смерть, потому что если Он есть жизнь, Он должен быть и рождением, и смертью.