У дверей робко стояла Артёменко.
– Что вы хотели, Наталья?
– Хотела угостить своими фирменными блюдами: вот это, – она показала на пластиковые судочки, – голубцы, а здесь – салат с авокадо, в пакете – ватрушки с творогом. Очень вкусные. А хотите, я вам кофе принесу?
Я удивился, но вида не подал.
– Спасибо, Наталья, вообще я планировал пообедать в кафе.
– Но я же старалась. Пожалуйста, попробуйте, вам понравится.
У Артёменко в огромных голубых глазищах сверкнули слёзы.
– Хорошо-хорошо. Несите.
Вот чего не переношу, так это женских слёз. Бывшая жена в своё время очень умело этим пользовалась.
– О, к тебе прямо в офис прислали ресторан? Ну, здравствуй, еда! – с этим возгласом в дверях кабинета появился ответственный секретарь Мамаев.
– Да, если хочешь, можешь составить компанию.
– С радостью присоединюсь, но прежде схожу за кофе.
Только моя рука-владыка потянулась к вилке, как раздался телефонный звонок. Бывшая жена. Я подошёл к окну.
– Ника, я на работе, неудобно разговаривать.
– Алло, я не отниму у тебя много времени. Держись за кресло, ты сейчас упадёшь.
О, сколько эмоций. Ранее я за бывшей женой такого не замечал.
– Ты улетаешь с самим Якиным в Гагры? С этим святым человеком со всеми удобствами? – подыгрывая ей, удивленно бросил, вспомнив старый фильм. – Или нет, что там делать? Не иначе вас ждёт Париж?
– Почти. Мы с Павлом покупаем пентхаус в Екатеринбурге.
– Поздравляю. Это всё, что ты хотела сообщить?
– Нет. Хотела, пожелать тебе в честь приближающегося праздника хоть иногда интересовался, как и на что живёт твоя жена.
– Должен тебе напомнить: бывшая. У тебя есть тот, кто должен о тебе заботиться.
– Меня винишь в случившемся? Напрасно. Ты тоже виноват. Жил в командировках неделями, а то и месяцами, совершенно не думая о жене. А мне нужно всего-то, чтобы рядом со мной был муж. Перспективный, а не тот, что в редакции на побегушках. Кем постоянно дыры прикрывают.
Чем злее и громче говорила Ника, тем спокойнее становился я.
– Хм… Суд Линча не выходит из моды. Не тебе меня обсуждать. Я занимался любимым делом, в отличие от тебя.
– Ещё и Павлика поколотил. А все интеллигентом тебя считали. Как я ошиблась, – Ника тяжело вздохнула.
– Да, ты ошиблась. Я интеллигент только с интеллигентными людьми.
Ника будто не слышала мои слова, линчевала и линчевала непутёвого бывшего мужа:
– Сколько раз просила тебя написать рапорт.
– Я написал. Ради тебя. Ради мира в семье.
– Написал, только поздно.
– Пф-ф. Но Павлик-то тебя устраивает?
– Полностью.
– Так и будь с ним счастлива. Рад за вас.
– Хотела…
Что хотела Ника, я не услышал, отключаясь от сети: в кабинет вошла руководитель рекламной службы – вечно чем-то недовольная, крикливая тётка. Поведя носом, она недовольно спросила:
– Альберт, а почему у вас в кабинете так ужасно пахнет чесноком? Вы его на подоконнике выращиваете или делаете на нём это ужасное зелье от гриппа?
Ну Наталья! Похоже, запахи из-за её ленивых голубцов. Салат с авокадо тоже, наверное, был приправлен чесноком. Вот только я ничего не ощущаю: снова простужен.
В это время ответственный секретарь Мамаев доедал последнюю их трёх ватрушек.
– Всё. Кажется, организм мне благодарен. Да, дружище, это очень вкусно, но отмечу необычный привкус. Что это? Мускат? Да, мускат, перец и чеснок, – согласился с собой приятель, – интересное сочетание ароматов. – Мне очень понравился салат, а особенно – голубцы и ватрушки, прости, Алик: умял всё в минуту. Но очень вкусно, не мог оторваться.
Когда Артёменко пришла за посудой, в кабинете гостей уже не было. Я искренне поблагодарил сотрудницу за вкусный обед, но о том, что ничего не успел попробовать, не сказал: вдруг обидится.
– Знаете, Наталья, я вас тоже когда-нибудь угощу чем-нибудь вкусным.
– Любите готовить? – радостно улыбнулась она, видимо, почувствовав во мне родственную душу.
– Нет. Но приходится.
– Так я вам могу сюда носить и первое, и второе, и третье. А ещё лучше приходите ко мне домой, сегодня буду делать вкуснейшие узбекские манты. Настоящие. Меня научила их правильно готовить подруга из Ташкента. Или я могу приехать к вам. Вы где живёте?