Иринка, усмехаясь, похлопала меня по плечу:
– Это как получится. Старая любовь не ржавеет.
– Она настолько старая, что я уже сомневаюсь: была ли. Да и ему нужны всего-то воспоминания о времени, когда мы были детьми. Может быть, это просто тоска по детству и юности.
– Всё разложила по полочкам?
– Да. Это от природы дано или нет: смотреть чуть выше слов, ощущать сверх своих и чужих эмоций, уметь что-то додумывать. Прямым, как палка, этого просто не понять.
– Вот-вот. И я о том же. Тебе точно не дано.
– Ах ты ж…
Котишка, видя, как я воинственно схватила кухонное полотенце и понеслась следом за убегающей Иркой, сиганул под стол и там тихо пристроился в уголочке.
***
Саша встретил меня возле ресторана с букетом белых лилий и огромной шоколадкой. Вот интересно: мне никто из парней никогда не дарил цветы. Муж и то первый раз в жизни принёс букет на свадьбу, а так: ни-ни. Зачем лишний раз баловать вниманием? Низяяя!
Романов оделся торжественно-парадно. На нём были тёмно-синие брюки, белая в мелкую синюю полоску сорочка. Да, ещё зачем-то он прицепил тёмно-синий галстук. Мы посмотрели друг на друга и засмеялись, будто сразу стена отчуждения рухнула: одеты похоже.
– И не договаривались даже. Значит, у нас одинаковые вкусы. Не зря же ты мне в школе так нравилась, – обмолвился Саша. – Только почему-то не отвечала на мои предложения встретиться.
– Не верила тебе, потому что сама была склонна к подобным розыгрышам.
– А я не шутил.
Тут к нам подошёл официант и грубо приказал пересесть за другой столик, потому что этот зарезервирован. Романову такое предложение не понравилось, и он возмущенно сказал:
– Надо было повесить табличку: «Занято».
– Это в туалете говорят: занято, а здесь – стол зарезервирован.
– Молодой человек, – вступила я в беседу, – вы – хам. Неужели этого не понимаете? Нет? Тогда в следующем номере еженедельника «Блондинка рулит» я подробно разъясню все ваши ошибки общения с клиентами. В фельетоне. Давно намеревалась написать.
В этот момент к нам подскочил администратор и очень вежливо пригласил за другой столик, извиняясь за поведение официанта.
– Мы его немедленно уволим. Уже не в первый раз жалуются гости. Поверьте, уволим его.
– Нам не надо чужой крови, но сотрудников этикету учить необходимо. Иначе попадёте в ситуацию, которую трудно будет назвать пренеприятнейшей, – резюмировал Саша.
Этот инцидент нас как-то сблизил, и разговор с Романовым далее покатился легко и непринужденно.
– Эх, сейчас бы снова в школьные годы, хоть на денёк, – улыбнувшись, сказал Саша.
– Хочешь увидеть друзей?
– Да ну, многие из них уже в отряде быстрого деградирования. Хотел бы тебе признаться в любви. Ты была такая тонкая-звонкая, красивая. – Но, увидев, что я сразу поникла от этого его: была, тут же исправился: – Сейчас ты ещё красивей и ещё звонче.
– Я бы не хотела вернуться в прошлое даже для того, чтобы купить доллары за тридцать рублей.
Мы засмеялись.
– А ты ничё такая, смешная.
Возвращались мы домой поздно вечером весёлые и бодрые. Как же легко было с Сашей в общении, казалось, мы были настроены с ним на одну волну, и выворачивали свои души наизнанку, доставали оттуда всё, что было у нас в запасниках со школьных лет. Но современности не касались. Наверное, у Саши тоже была своя жизненная трагедия. Может, позже расскажем друг другу обо всём, а сейчас прошло слишком мало времени, чтобы мы могли абсолютно доверять. Я была очень довольна нашей встречей, как-то на душе стало легче и веселее. Похоже, подобные чувства испытывал и он, поэтому мы договорились встретиться в одну из суббот, когда у Саши будет выходной.
Глава 4.2. Действуем
Проходя мимо лестничной клетки третьего этажа, я заметила в туманной дымке Петюнчика. Опять курит в подъезде. Но он был с дамой, и я промолчала – не унижать же человека при женщине.
– Вон видишь ту девку? Любит меня, спасу нет, – прошептал он своей во всех отношениях Дульсинее, но я всё равно услышала. – И ревнует страшно.