– Какой хороший этот полицейский – Слава.
– О, ты поплыла, подруга. А как же Бабаевский?
– Одно другому не мешает. Завтра операция «Спасение Али-Бабы от холостяцкой жизни».
– Смотри, удалит он тебя из редакции, как токсичный элемент. И так едва терпит.
В какой-то момент я даже пожалела Альберта Александровича. Несмотря на скверный характер, он был мечтой любой из наших сотрудниц. Любой, кроме меня.
– Послушай, Ирка, одно заявление на тебя уже есть. Хочешь ещё одно?
– Поздно пить боржоми. Колесо фортуны уже завертелось. Скоро Али-Баба будет моим.
– Да ты просто хулиганка-рецидивистка какая-то.
Ремизова подошла к зеркалу и начала строить страшные рожицы.
– Интересно, как я буду выглядеть на фотографии под арестом? Давай проверим?
Я покачала головой:
– Двадцать шесть лет, а всё еще ребёнок. Ну, хорошо. Вставай напротив холодильника, сделаю магшот. Сниму профиль.
– Подожди, надо, чтобы всё было достоверно. – Иринка взяла губную помаду и на дверке холодильника сделала поперечные надсечки. – Метр семьдесят, метр восемьдесят. Всё. Сейчас войду в образ, и можешь снимать. – Её лицо приняло устрашающее выражение. – Всё, я в образе. Фотографируй.
А после съёмок, вжившись окончательно в роль, Иринка гнусаво затянула:
Речь держала баба, звали её Мурка,
Хитрая и смелая была.
Даже злые урки и те боялись Мурки –
Воровскую жизнь она вела.
В это время этажом ниже раздались раздирающие слух фальшивые вопли, это надрывался Петюнчик:
Эх, Мурка, ты мой мурёночек,
Мурка, ты мой котёночек,
Мурка, Маруся Климова,
Прости любимого.
Я аплодировала солистам стоя.
– Знаешь, сейчас возьму нож со сковородкой, пойду в камеру к Петюнчику и заставлю его забрать заявление, – разволновалась Иринка, а потом, подумав, подошла к батарее и что-то ритмично отстучала.
– Ты мечтаешь снова попасть в руки к лейтенанту Славику?
– Ага.
Через полчаса её желание исполнилось, и на пороге нашей квартиры вновь возник полицейский.
– Девушки, что происходит? Почему вы не слушаете, что вам советуют?
Я недоумевала:
– А что случилось?
– Из вашей квартиры раздаются угрозы. Кто стучал азбукой Морзе по батарее «Убью, Петька-дрыщ» и «Ты – труп, зараза»?
Я посмотрела на Иринку, та стояла, закусив губу.
– Видите ли, Слава, мы с подругой в армии не служили, и знать морзянку не можем. Это наветы соседа снизу. От ненависти, наверное, придумывает, – попыталась я разъяснить ситуацию.
– Но ведь что-то стучали?
– А что он мычит, как сто коров? – взвизгнула Иринка. – Я просто слегка постучала по батарее: подала сигнал, что нужно поддерживать добрососедские отношения и не нарушать тишину в вечернее время. Вообще уже собиралась идти к нему… мириться.
– Вот это правильно. А вообще, девушки, над вами надо взять шефство.
– Возьмите, товарищ лейтенант, будем вам очень признательны. Вот уже завтра можете начать разъяснительную работу. Часиков так в семь, устроит? О, нет, стоп, завтра у меня по графику тоже работа. Воспитательная. Как насчет послезавтра в семь?
Полицейский, смеясь, кивнул.
– Хорошо. Надеюсь за эти дни трупов не будет?
– Нет, будут исключительно инвалиды. Но без иезуитства.
Когда Слава ушёл, я возмущённо запыхтела:
– С дуба рухнула? Петюнчика всё провоцируешь, не успокоилась?
– Я же знала, что ему известны эти сигналы. Наверное, в армии был радистом или связистом.
– Когда это ты выучила морзянку?
– В детстве ходила в кружок «Юные друзья моряков», там и познакомилась с азбукой Морзе.
Я покачала головой: с такой подругой быстро врагов наживёшь. Один уже есть, на очереди Али-Баба.