– Цесарку едят руками. Не мучайся, Катюша.
– Я так не могу, – и взялась за нож и вилку, неумело пиля мясо. Ну точно так, как в эпизоде фильма «Москва слезам не верит», где мамаша учит младшенького сына правильному обращению с ножом и вилкой.
Я посмотрела по сторонам: однако что здесь делает Бабаевский, если Артёменко пришла с Мамаевым? Или для хорошего кота и в феврале март?
Только я подумала, как Али-Баба оказался возле нашего столика.
– Здравствуйте. Разрешите пригласить вашу даму? – обратился шеф к Саше.
– Ой, – неконтролируемо бросила я. А если Бабаевский слышал наш диалог? Прямо почувствовала, что он лениво подумал в свойственной ему манере: ешь хоть серпом и молотом, но помни: после восемнадцати часов принцесса превращается в тыкву. Не иначе как чёрт ниспослал нам тебя, Альберт свет Александрович. Чтоб ты провалился.
Романовский нехотя ответил:
– Если только дама не против.
Я кивнула и несмело подала Али-Бабе руку, а потом подумала: «Что я волнуюсь, ведь не съест же он меня вот так – у всех на глазах».
– Это стихотворение на визитке ресторана ваше? – обратился ко мне Бабаевский, когда мы медленно покачивались в танце.
Я тут же покраснела, и он отвёл взгляд в сторону. А глаза у него красивые, выражение лица холодное – да, а глаза красивые.
– Моё, – не стала я скрывать очевидное. Уж больно редкая моя фамилия.
– Для семнадцатилетней девушки совсем не плохо. – Он потер пальцем четко очерченную тёмную бровь и внимательно посмотрел на меня, прервав, наконец, созерцание импровизированной сцены, где нашли своё пристанище пара гитаристов и клавишник.
– Есть такой анекдот: если ты знаешь больше одной рифмы к слову «пакля» – ты настоящий поэт.
Бабаевский молчал.
– Анекдот, говорю, такой есть.
Он серьёзно кивнул:
– Я понял. Вы здесь со своим парнем?
– Нет, это бывший одноклассник, – начала оправдываться я, – вот недавно встретились. А вы что-то празднуете?
– Всего лишь окончание рабочей недели. – И замолчал, а потом через минуту внимательно посмотрел на меня и требовательно спросил: – А почему вы со мной не разговариваете?
Я пожала плечами: вот привязался, и буркнула, внезапно разозлившись:
– Вас слушаю.
– И что слышите?
– Хотите знать?
– Хочу.
О-о-о, да у парня на лицо внутренний конфликт.
– Вам всё надоело: надоела неинтересная работа, надоели бесталанные и бестолковые коллеги. К тому же вы не привыкли сидеть на одном месте. Драйва не хватает? Вот и компенсируете свои жизненные личные промахи, неудачи тем, что бесконечно срываетесь на коллег.
Бровь Бабаевского поднялась, глаза сверкнули.
– Вы правда так считаете? – Я кивнула. – Ошибаетесь, дорогуша. – Он грозно посмотрел на меня, пришпиливая взглядом к стене. – Мне хочется научить вас работать грамотно и креативно. И не вам меня критиковать: или вы замерзали в тайге, однажды упав туда в горящем вертолёте, или в сантиметре от вас пролетали пули, или, голодая в тундре, ели вместе с оленями горький ягель?
– Нет, ничего из того, что вы назвали, мы не испытывали, не переживали, однако это не повод себя жалеть, а на других срываться только потому, что они не такие бравые, боевые, талантливые, креативные, как вы. Что их жизни сложились по-другому, более спокойно и счастливо.
Ну всё сказала, завтра следует ждать приказа о своём увольнении. Дочирикалась. Школа по мне уже давно плачет: Марина Тимофеевна, директор, не первый год зовет работать. Принимай, школа, в свои ряды новую учительницу, бросай её скорее в безжалостные жернова детишек и их родителей.
У шефа дернулись ноздри.
– Я подумаю над тем, что вы сказали. – И стартанул с места так, словно за ним гнались черти.
Вернувшись за свой столик, опустила глаза: наверное, сказала лишнее, обидела человека. С другой стороны, Али-Баба хотел узнать правду – он её получил.
– У тебя что-то с этим парнем? – настороженно спросил Саша.
– Уф…Это не парень. Он мой шеф. Пуленепробиваемая «Армата». Поэтому у меня с ним ничего не может быть.
– Ты говоришь об этом с сожалением.
– Не придумывай. Этого никогда не случится. Как не может быть конца света. Конечно, следуя твоей апокалипсической философии, созданной на основе сплетения невероятного и реального, физически это можно предположить, а фактически осуществить – нет.
Саша, успокоенный моими словами, улыбнулся и, кажется, взбодрился.